Он нашел мотоциклетную куртку с кучей заклепок, молний и серебристых цепочек. Она приятно поскрипывала, когда он снимал ее с вешалки. Продавец открыл было рот, чтобы назвать цену – двести сорок баксов, – но наткнулся на взгляд Нормана, на его колючие зрачки, и сказал, что куртка стоит сто восемьдесят плюс налог. Он бы еще сбавил цену, если бы Норман попробовал поторговаться, но Норман не стал торговаться. Он устал, голова раскалывалась, ему хотелось скорее вернуться в гостиницу, лечь и уснуть. И проспать до завтрашнего утра. Ему нужен был отдых, хороший отдых. Потому что завтра будет тяжелый день.
По пути в гостиницу он сделал еще несколько остановок. Сначала – у магазина для инвалидов. Там Норман приобрел подержанную инвалидную коляску – безмоторную, но зато складную. В сложенном виде она вполне помещалась в багажник «форда». Потом он заехал в Женский культурный центр с музеем. Он заплатил шесть долларов за вход, но не стал смотреть экспозицию и заходить в зал, где шла дискуссия о домашних родах. Он сразу прошел в магазин подарков, где и купил все, что нужно.
Приехав в гостиницу, Норман сразу поднялся к себе в номер, не морочась расспросами про Блондиночку с симпатичным задом. Сейчас он был в таком состоянии, что не решился бы попросить и стакан содовой. В голове как будто стучал кузнечный молот, глаза саднило, зубы и челюсти опять разболелись. Но хуже всего было странное чувство, что его сознание как будто отделилось от тела и покачивалось где-то над головой, как воздушный шар на параде по случаю Дня благодарения. Ощущение было такое, что он привязан к нему одной только тоненькой ниточкой, которая может порваться в любой момент. Ему надо было прилечь. Уснуть. Может, тогда его уплывающее сознание вернется обратно в тело – туда, где ему и положено быть. Блондиночку стоит оставить как запасной вариант, который можно использовать только в том случае, если будет совсем плохо. В случае аварии выдернуть шнур и выдавить стекло.
