Норман быстро покатил мимо указателей с надписью «ТУАЛЕТ».
Мне бы только одну заловить, думал он. Только чтобы она знала, куда подевалась Роза. Если она в Сан-Франциско, я поеду за ней туда. Если в Токио, я разыщу ее там. Если она в аду, я достану ее и там. А почему, собственно, нет? Все равно мы с ней оба окажемся в пекле – и, возможно, обзаведемся там собственным домиком и будем жить дружной семьей.
Он проехал через небольшую рощицу кипарисов, подстриженных в виде геометрических фигур и зверюшек, и скатился по пологому спуску к кирпичному строению без окон, но с дверями с двух сторон – мальчики справа, девочки слева. Норман миновал дверь с буковкой Ж, заехал на зады строения и остановился. С его точки зрения, это было очень даже неплохое место – узкая полоска голой земли, ряд пластмассовых мусорных баков вдоль стены и высокий глухой забор. Выбравшись из инвалидной коляски, он осторожно высунулся из-за угла и обнаружил, что отсюда прекрасно видна дорожка, ведущая к туалетам. Все складывалось как нельзя лучше. К нему вернулись спокойствие и уверенность. Голова, правда, еще побаливала, но уже меньше – острая боль поутихла, сменившись медленными тягучими толчками в висках.
Две женщины вышли из рощицы – не годится. Вот что самое поганое – женщины вечно ходят в сортир по двое, что они там, интересно, делают? Ковыряют друг друга пальцами за неимением «ковырялки»?
Парочка вошла в кирпичный домик. Через ближайшее вентиляционное отверстие Норман слышал их голоса, они говорили о каком-то парне по имени Фред. Фред сделал то-то, Фред сказал так-то, Фред отмочил такую-то штуку. Очевидно, этот Фред был тем еще приколистом. Каждый раз, когда одна женщина – та, которая говорила больше, – замолкала, чтобы набрать в легкие воздуха перед очередным словесным потоком, ее приятельница принималась хихикать, и этот противный звук бил Норману по нервам. Ощущение было такое, словно его мозги обваливают в битом стекле, как пончики – в сахарной пудре. Но он не сдвинулся с места и не оставил свой наблюдательный пункт. Он стоял совершенно не сводя глаз с тропы, и только его руки то сжимались в кулаки, то разжимались, то сжимались, то разжимались.
Наконец женщины вышли, продолжая хихикать и болтать о весельчаке Фреде. Они шли по тропе так близко друг к другу, что их бедра и плечи соприкасались. Норман едва сдержался, чтобы не выскочить из-за угла и не броситься следом за этими шлюшками. Как было бы славно схватить их безмозглые головы – ладонями за затылки – и треснуть их лбами, чтобы они взорвались, как две тыквы, наполненные динамитом.
