Роза Марена полностью

Они уже вошли в рощицу. Герт показала Лане переданную по факсу фотографию Нормана. Та с любопытством взглянула на расплывчатый снимок. Она видела Нормана в первый раз, потому что она не жила и не работала в «Дочерях и сестрах». Лана была психиатром и время от времени проводила бесплатные консультации для женщин из «Дочек» в рамках программы социальной поддержки. Она жила в Кресцент-Хейтсе вместе с мужем – приятным во всех отношениях человеком, который в жизни и голоса ни на кого не повысил. У них было трое детей, очень воспитанных и вообще замечательных.

– Кто это? – спросила Лана.

Герт собралась было все ей объяснить, но тут мимо них прошла Синтия. Даже сейчас, несмотря на напряженные обстоятельства, вид ее сумасшедшей прически заставил Герт улыбнуться.

– Эй, Герт, крутой у тебя прикид! – весело проговорила Синтия. Это был не комплимент, а просто приветствие типа «здравствуй» – небольшой «синтиизм».

– Спасибо. У тебя шорты тоже так… ничего. Но при желании можно найти и покруче, чтобы задница еще больше торчала.

– Ага, если найдешь, ты мне свистни. – Синтия пошла дальше. Ее маленькие, но вполне привлекательные ягодицы легонько покачивались при ходьбе, как маятник часов. Это было забавно. Лана проводила ее глазами, усмехнулась и снова уставилась на фотографию. Разглядывая снимок, она рассеянно перебирала пальцами свои длинные седые волосы, собранные в хвост на затылке.

– Не узнаешь? – спросила Герт.

Лана медленно покачала головой, но Герт показалось, что этот жест выражает, скорее, сомнение, нежели отрицание.

– Представь его бритым наголо.

Лана сделала еще лучше; она просто прикрыла ладонью верхнюю часть фотографии – от лба и выше. Она очень внимательно изучала снимок и шевелила при этом губами, как будто читала текст, а не рассматривала изображение. А когда она вновь подняла глаза, взгляд у нее был встревоженный и озадаченный.

– Сегодня утром я угостила его йогуртом, – проговорила она с сомнением. – Он был в темных очках, но…

– Он сидел в инвалидной коляске, – сказала Герт. И хотя она понимала, что настоящая работа только-только начинается, она все равно чувствовала несказанное облегчение. Неизвестность – это хуже всего. А когда ты уже знаешь наверняка – это намного легче.

– Да. Он опасен? Опасен, да? Здесь со мной две женщины, у которых в последние пару лет был один сплошной стресс. Теперь им лучше, но их состояние еще неустойчиво. Могут возникнуть какие-то неприятности, Герт? Я за них боюсь, не за себя.

Герт на секунду задумалась.

– Я думаю, все будет в порядке. Самое страшное уже позади. Ну, почти…

Норман разорвал майку на Синтии, обнажая ее крохотные грудки. Одной рукой он зажал ей рот, одновременно прижимая ее к стене и не давая возможности позвать на помощь. Он навалился на нее всем телом и потерся об нее пахом. Она попыталась отстраниться, но у нее, разумеется, ничего не вышло, и это возбудило его еще сильнее – теперь она у него в руках. В его полной власти. Но возбуждение затронуло только тело. Рассудок как бы отделился и застыл в воздухе примерно в трех футах над головой, бесстрастно наблюдая за тем, как некий Норман Дэниэльс склоняется над голым плечом мисс Панк-Рок-на-Башке-Бардак и впивается в него зубами. Он набросился на нее, как вампир, и пил кровь, сочащуюся сквозь прокушенную кожу. Кровь была горячей и солоноватой, и сам он не заметил, как кончил прямо себе в штаны – точно так же, как не замечал ее воплей, заглушаемых его жесткой ладонью.

– Возвращайся к своим пациенткам и оставайся с ними, пока я не дам отбой, – сказала Герт Лане. – И сделай мне одолжение, не говори ничего никому, хорошо? Здесь не только твои подруги, у кого неустойчивое состояние. Понимаешь меня?

– Я все понимаю.

Герт сжала ее руку:

– Все будет в порядке, я обещаю.

– Хорошо. Тебе лучше знать.

– Эх, твоими бы устами… Но одну вещь я знаю точно: найти его будет не трудно, если он до сих пор разъезжает в своей коляске. Если увидишь его, держись от него подальше. Ты меня поняла? Держись от него подальше!

Лана со страхом взглянула на нее.

– Что ты намерена предпринять?