Герт вовсе не собиралась дожидаться, пока он исполнит свое обещание. Как только Лана сорвалась в места и побежала обратно к роще, вопя что есть мочи, Герт метнулась к Норману Дэниэльсу и приземлилась на него всем весом в броске, которому позавидовал бы и сам Халк Хоган[35]. Надо сказать, ей было чем его придавить – двести восемьдесят фунтов живого веса, – так что попытки Нормана подняться были пресечены в корне. Его руки разъехались в стороны, как ножки карточного столика, на который водрузили двигатель от грузовика, разбитый нос уткнулся в утрамбованную грязь между стеной туалета и дощатым забором, а яйца попали в зазор между рамой коляски и подставкой для ног. Он попробовал закричать – во всяком случае, его лицо точь-в-точь походило на лицо человека, издающего дикий вопль, – но сумел выдавить из себя лишь слабый хрип.
Теперь Герт сидела на нем верхом, ее юбка задралась, обнажив верхнюю часть бедер. Она сидела на нем и не знала, что делать дальше, и ей вспомнился то ли второй, то ли третий сеанс групповой психотерапии, когда Рози наконец набралась мужества и заговорила. Первым делом она рассказала о жутких болях в спине, от которых иногда не спасала даже горячая ванна. А когда она объяснила, откуда взялись эти боли, многие женщины закивали в знак согласия и понимания. Герт тогда тоже кивнула, а теперь она протянула руку и поддернула юбку еще выше, выставляя на всеобщее обозрение голубые хлопковые трусы необъятных размеров.
– Рози много рассказывала про тебя, Норман. Она говорила, что ты просто прешься от почек. Она говорила, что это все потому, что ты скромный парень, который стесняется оставлять после себя следы. И еще тебе нравится, как искажается ее лицо, когда ты лупцуешь ее по почкам, да? Тебе нравятся ее страх и боль. И то, как она бледнеет, да? Даже губы бледнеют. Я знаю, потому что когда-то и у меня был дружок, который любил развлекаться примерно так же. Когда ты видишь, что ей больно, тебе хорошо – внутри все становится на свои места, верно? Хотя бы на время.
– Сука… – выдавил он.
– Да. Ты, стало быть, западаешь на почки. Я по глазам это вижу. Я вообще многое вижу, талант у меня такой. – Придавливая его коленями, она проползла вперед, почти к самым его плечам. – Одни мужики западают на ноги, другие от задницы тащатся, третьи балдеют от сисек, но есть и такие придурки – такие же извращенцы, как ты, Норман, – которые прутся от почек. Впрочем, у каждого свой прикол. Знаешь такую пословицу: «Каждому свое, сказала старушка, лобзая корову»?
– …с меня… – прохрипел он.
– Рози здесь нет, Норм, – сказала Герт и передвинулась еще выше. – Но она передавала тебе привет от ее почек. Так что давай, получай привет, потому что я больше не выдержу.
Она еще чуть пододвинулась, устраиваясь над его лицом, и блаженно расслабилась. О, сладостный миг облегчения.
Сначала Норман вроде бы и не понял, что происходит. Но потом до него дошло. Он заорал как резаный и дернулся, пытаясь сбросить с себя Герт. Она слегка приподнялась и снова плюхнулась на него своим мощным седалищем, прижимая его к земле. Этот мужик и вправду обладал поразительной силой – после такого удара любой другой лежал бы и не рыпался. А Норман Дэниэльс сопротивлялся, причем очень даже ощутимо.
– Не-ет, не выйдет, бычок ты мой маленький, – проговорила она, продолжая делать свои дела.
Опасность утонуть ему явно не угрожала, однако Герт никогда не видела столько ярости и отвращения на лице человека. И из-за чего, собственно, он так напрягся? Подумаешь, немного тепленькой водички. Уж если кто-то за всю историю человечества и заслуживает того, чтобы на него помочились, так это как раз этот больной долбо…
Норман испустил тягучий нечленораздельный вой, вскинул руки, схватил Герт за предплечья и вонзился в них ногтями. Герт закричала (больше от неожиданности, хотя боль была адской) и перенесла свой вес чуть назад. Он предугадал ее движение и, как только она ослабила давление, дернулся всем телом – сильнее, чем в прошлый раз, – и ему удалось сбросить ее с себя. Она растянулась у кирпичной стены, завалившись на левый бок. Норман поднялся на ноги; по бритому черепу и лицу стекали ручьи пота, байкерская куртка промокла насквозь, белая футболка под курткой прилипла к телу.
– Ты на меня нассала, сука гребаная, – прошипел он и бросился на нее.
Синтия подставила ногу. Норман споткнулся и снова грохнулся лицом вниз прямо на инвалидную коляску. Но на этот раз он оклемался мгновенно – быстро отполз от коляски на четвереньках и обернулся к Герт. Попытался встать, и у него почти получилось, но в последний момент у него подогнулась нога, и он снова упал. Он дышал тяжело и хрипло, глядя на Герт горящими глазами. У него был сумасшедший взгляд, бешеный. Герт шагнула к нему, намереваясь придавить к земле, пока он не собрался с силами и не поднялся на ноги. Если потребуется, она сломает ему позвоночник, как злобной гадюке.
