Роза Марена полностью

Герт согнула руки в локтях и подняла их перед грудью, разведя ладони, направленные друг на друга, на расстояние примерно в двадцать дюймов. Растопырила пальцы и вжала голову в плечи, как разъяренная медведица. Норман взглянул на нее, и удивленное выражение исчезло с его лица. Его губы разъехались в мерзкой усмешке. Ее боевая стойка явно его позабавила.

– Что это ты задумала, Герти? Насмотрелась фильмов с Брюсом Ли и решила потренироваться на мне? Слушай, у меня для тебя есть новость: он умер, Герти. Отошел в мир иной. И секунд через пятнадцать ты тоже там будешь… дохлая жирная старая черножопая сука. – Он рассмеялся.

Герт вдруг вспомнила о Лане Клайн, которая, наверное, до сих пор ждет ее на дорожке к роще. Только бы она еще не ушла…

– Лана! – закричала она во всю мощь своих легких. – Он здесь! Если ты еще там, то беги и зови на помощь!

Муж Рози вздрогнул, словно испугавшись, но уже через секунду расслабился. Его губы снова скривились в ухмылке. Он бросил быстрый взгляд через плечо, проверяя, на месте ли Синтия, потом повернулся обратно к Герт и опять закачался из стороны в сторону.

– Где моя жена? – спросил он. – Скажи, где она, и я сломаю тебе только одну руку. Блин, может быть, я вообще тебя пальцем не трону. Она украла мою кредитку. Я хочу просто ее вернуть, вот и все.

Я с ним не справлюсь, если нападу первой, подумала Герт. Он должен броситься на меня – иначе у меня ничего не получится. Но чтобы такого придумать, чтобы он на меня набросился? Как его разозлить?

Она вдруг вспомнила Питера Словика – полиции так и не удалось обнаружить одну очень важную часть его тела, а большая часть укусов была сосредоточена в самой что ни на есть интересной области, – и решила, что знает способ.

– Знаешь, педик поганый, а до тебя я не очень себе представляла, что это значит: «скушай меня всего». Тебе было мало просто ему отсосать? Ну и чего ты ждешь? Иди ко мне, милый… или ты только по мужикам, а бабы тебя пугают?

В этот раз ухмылка не просто исчезла с его лица; когда Герт назвала его педиком, он враз изменился в лице – ей показалось, что ухмылка сорвалась с его искривленных губ и со звоном, похожим на звон сосульки, разбилась о стальные носки его байкерских ботинок.

Норман резко замер.

– Я УБЬЮ ТЕБЯ, СУКА! – завопил он и бросился на нее.

Герт развернулась боком, в точности повторяя начало приема, которому обучала Синтию в тот знаменательный день, когда Рози купила картину. Она задержала руки в нижнем положении чуть дольше, чем тогда, когда показывала на тренировках, как правильно выполнять захват. Она полностью отдавала себе отчет, что даже его слепая ярость не гарантирует ей успеха. Ее соперник был крупным и сильным мужчиной, и, если она не поймает его на корпус, он ее измордует, как мышь в молотилке. Норман уже протянул к ней руки и оскалил зубы, готовясь укусить. Герт отступила еще на шаг, упершись задницей в кирпичную стену, и подумала: Господи, помоги мне. А уже в следующую секунду она схватила Нормана за запястья, густо поросшие темными волосами.

Не отвлекайся, не задумывайся ни о чем, иначе ты все испортишь, сказала она себе, поворачиваясь к нему. Она поддела его мощным бедром и сделала резкий толчок вниз и влево. Потом раздвинула ноги и резко согнула их в коленях. Ее сарафан не выдержал и разорвался от шеи почти до самой талии – со звуком, похожим на треск смолистых сосновых веток в костре.

Прием прошел как по-писаному. Ее бедро превратилось в рычаг, и Норман беспомощно взлетел в воздух; его лицо было уже не яростным, а полностью ошарашенным. Он перевернулся в полете, упал и ударился головой об инвалидную коляску. Коляска перевернулась и придавила его сверху.

– Ух ты! – хрипло выдавила Синтия с неподдельным восхищением.

Из-за угла здания осторожно глянула Лана Клайн:

– Что происходит? Чего ты кричала насчет…

Она увидела мужчину с окровавленным лицом, который пытался выбраться из-под опрокинутой инвалидной коляски, увидела злобу в его горящих глазах и умолкла на полуслове.

– Давай беги и зови на помощь! – крикнула ей Герт. – Приведи охрану. Быстрее. Кричи изо всех сил.

Норман отбросил коляску в сторону. Он разбил себе лоб, но не сильно. Зато из носа кровь хлестала фонтаном.

– Всё, сейчас я тебя убью, – прошептал он.