Роза Марена полностью

Норман запустил руку в один из многочисленных карманов куртки, и Герт замерла на мгновение, уверенная, что у него там пистолет и сейчас он выпустит ей в живот две-три пули. Внутри у нее все оборвалось. Ну ладно, хотя бы пописала перед смертью, мелькнула в голове дурацкая мысль.

Это был не пистолет, но тоже серьезная штука: электрошокер. Герт знала одну сумасшедшую бомжиху, у которой была точно такая штуковина. Она с ее помощью отбивалась от крыс – таких огромных, что они сами, должно быть, считали себя кокер-спаниелями, только без родословной.

– Не хочешь попробовать этого, Герти? – Норман стоял на коленях, размахивая перед собой электрошокером. – По-моему, хочешь. Давай подходи и получи свою порцию, потому что ты все равно все получишь, хочешь ты того или…

Он умолк, с сомнением глядя на угол здания. Оттуда уже доносились возбужденно-испуганные женские вопли. Пока что еще на достаточном отдалении, но они приближались.

Он отвлекся всего на секунду, но Герт не преминула этим воспользоваться. Она отступила на шаг, схватилась за рукоятки валявшейся на боку инвалидной коляски и рывком подняла ее. Потом быстро встала позади коляски – ее рукоятки совершенно потерялись в ее огромных ладонях – и принялась толкать ее в сторону Нормана резкими короткими движениями.

– Ну давай, милый, – процедила она сквозь зубы. – Давай подходи, фетишист ты наш, обожатель почек. Давай, дерьмо ты цыплячье. Иди ко мне, педик. Решил подогреть меня электричеством? Выставил свою игрушку на максимальную мощность? Ну так давай начинай. Кажется, у нас есть еще время для последнего танго, прежде чем люди в белых халатах тебя увезут в Саннидейл или куда там отвозят недоумков вроде те…

Он выпрямился во весь рост и еще раз глянул в ту сторону, откуда доносились крики. Герт подумала: Какого хрена, живем один раз, – и изо всех сил толкнула на него коляску. Коляска ударила в самое уязвимое место, и Норман снова упал, заорав от боли. Герт бросилась на него.

– Осторожнее, Герт, у него эта штука! – пронзительно завопила Синтия, но Герт услышала ее крик секундой позже, чем надо.

Раздался негромкий, но все же зловещий треск – трррррсссс! – и молния боли обожгла ногу Герт от лодыжки до самого бедра. Ее кожа была мокрой от мочи, и это, наверное, усилило действие электрошокера. На мгновение все мышцы левой ноги сжались в плотный тугой комок, а потом резко расслабились – нога стала вообще как желе. Герт повалилась на землю, но в падении все же успела схватить руку с электрошокером и вывернула ее изо всех сил. Норман взвыл от боли и взбрыкнул ногами, обутыми в тяжелые ботинки с железными набойками. Один удар пришелся в воздух, но каблук второго ботинка угодил Герт в диафрагму. Боль была такой сильной, что Герт на мгновение забыла о парализованной ноге, однако она продолжала выкручивать руку с электрошокером до тех пор, пока пальцы Нормана не разжались и мерзкая штуковина не упала на землю.

Он быстро отполз от нее. Кровь текла у него изо рта и из разбитого носа. В широко раскрытых глазах застыло недоверчивое, потрясенное изумление: мысль о том, что его сделала баба, никак не укладывалась у него в голове и, возможно, вообще не могла уложиться. Он поднялся на ноги и выпрямился, шатаясь. Глянул в том направлении, откуда звучали голоса – они были уже совсем близко, – и бросился бежать вдоль дощатого забора. Назад, к парку развлечений. Герт подумала, что ему не удастся уйти далеко, наверняка он привлечет внимание охранников из службы безопасности; уж больно он был похож на статиста из фильма «Пятница, Тринадцатое».

– Герт…

Заливаясь слезами, Синтия пыталась переползти к тому месту, где лежала Герт. Теперь Герт заметила, что девушка пострадала гораздо серьезнее, чем ей показалось вначале. Над правым глазом налился огромный черный синяк, а нос ей, возможно, придется выправлять при помощи пластической операции.

Герт с усилием встала на четвереньки и поползла навстречу Синтии. Они встретились на полпути и обнялись, стоя на коленях и поддерживая друг друга. Синтия прошептала, невнятно выговаривая слова разбитыми губами:

– Я бы швырнула его и сама… как ты учила нас, Герт… но он застал меня врасплох…

– Все в порядке, – успокоила ее Герт, осторожно целуя в висок. – Тебе сильно досталось?

– Не знаю… во всяком случае, кровью не харкаю… уже плюс. – Она попробовала изобразить улыбку. Ей было больно, но Синтия не обращала на это внимания. – Ты его обоссала.

– Ага.

– Молодец, сучья ты дочь, – прошептала Синтия и снова расплакалась. Герт прижала ее к себе, и именно так их и обнаружили первые женщины и двое сотрудников службы безопасности Эттингерса: Герт и Синтия стояли на коленях за стеной туалета рядом с перевернутой инвалидной коляской и обнимались, уткнувшись лицами друг другу в плечо, и рыдали, как два моряка, спасшихся после кораблекрушения.