Розалин замерла. Вот об этом моменте она не подумала. Кажется, Ассоль решила, что Розалин ждет ее, чтобы проводить. И правда, причин задерживаться не было. Розалин работает в соседнем здании, почему бы им не выйти вместе? По какой причине Розалин должна остаться?
Так глупо все провалить!
Розалин посмотрела на господина Браббера. Тот продолжал держать в руках письма, но смотрел на нее. Глаз не спускал, как будто ждал, что в любой момент она совершит нападение и попытается его убить.
Что же делать?
– Розалин? – Ассоль уже тянулась к дверной ручке. – Вы идете?
Какая у нее причина не идти? Зачем ей задерживаться? Если Ассоль хоть что-то заподозрит, то никогда не оставит господина Браббера в обществе другой девушки наедине.
– Госпожа Ветлицкая, задержитесь. Я как раз собирался передать господину Лукавину кое-какие книги. Они не тяжелые. Присядьте, сейчас я их найду.
Розалин на миг вытаращилась на него, потом сглотнула и улыбнулась:
– Да, господин Браббер.
Потом посмотрела на Ассоль и пожала плечами. Мол, я пока не могу уйти, сама слышала. Та сразу же распрощалась и убежала в канцелярию – ее легкие шаги быстро стихли в коридоре.
Теперь можно было обернуться. Поднять глаза. Сказать ему… что там она собиралась.
Но у Розалин словно язык отнялся.
Она не понимала, отчего господин Браббер подыграл ей. Конечно, он заметил растерянность гостьи, которая не знала, как отделаться от Ассоль, заметил – и помог. Зачем?
– Вы что-то хотите мне сказать?
Давай, милая, переходи к действиям. Все уже миллион раз продумано и решено! Даже напрягаться не нужно – просто следовать сценарию.
Розалин обернулась. Она надеялась, как же она надеялась, что господин Браббер не увидит всего того смятения и неуверенности, которые ее охватили!
Он стоял все так же вдали, это радовало. Но совершенно не годилось для разговора. Розалин направилась к нему. Медленно, почти заставляя себя делать шаг за шагом.
Господин Браббер не двигался. Замер. На его лице жили только глаза, которые за каждым ее шагом следили со все нарастающим нетерпением.
От слабости ничего не осталось. Господин Браббер снова был хорошо одет, ухожен и имел здоровый вид. Значит, и его трость – притворство. Только вот легкая тень вокруг глаз, слегка сжатые губы… нет, все же он еще не отошел от того своего приключения.
Что же там произошло?
– Как вы себя чувствуете? – спросила Розалин.
– Вы пришли, чтобы узнать о моем самочувствии?
Розалин растерялась. Она пришла, чтобы его убить. Но не сразу. Как такое скажешь?
– Я пришла, потому что считаю – вы должны объясниться.
– Вот как? – сухо произнес он. И сжал губы, давая понять, что ничего такого не планирует.
– Вы не желаете рассказать, что значила та наша встреча? Что вы делали в тайном проходе? Почему спрятались от господина Старозельцева?
– Не слишком ли много вопросов?
Внезапно Розалин со всей определенностью поняла, что он ничего не скажет. Совсем. И разозлилась.
– Тогда у меня есть к вам просьба.
Показалось или его губы чуть дрогнули в презрительной ухмылке? Розалин поспешила добавить, пока ее не остановили:
– Я хочу перевестись в ваш отдел. Работать у вас.
– Что?
Господин Браббер вдруг рассеянно взглянул на свои руки, которые продолжали сжимать письма, бросил письма на стол, а потом, как слепой, нащупал стул и сел.
– Что вы сказали?
– Я хочу перевестись в ваш отдел.
– Зачем?
– Я не уживаюсь с господином Лукавиным и его учениками. И боюсь животных.
Господин Браббер неожиданно взглянул на Розалин так… по-особенному. Будто видел гораздо больше, чем на самом деле перед ним стояло. Положил на стол руку и слегка пошевелил пальцами – еле заметное, слабое движение.
Розалин не поняла, что произошло. Внутри нее вспыхнул жар. Ей привиделось, будто эти пальцы провели не по воздуху, а по ее коже. Непередаваемо сладкое прикосновение, которое словно отключило в ней предохранитель.
Она приоткрыла рот и резко вздохнула. Господин Браббер, пристально рассматривая ее, подался вперед… Оба остановились уже через миг, едва ли осознавая, что, собственно, только что случилось. Что они делают?
Розалин отпрянула, невольно сунула одну руку за спину и сжала ее в кулак. Нужно… нужно разрушить то, что она почувствовала. Этого нельзя допустить. Вся ее ненависть… все отвращение будто перерождались в нечто другое. Против ее воли. Слабой, никчемной воли!
– Я промолчала по вашей просьбе о том, что видела. Взамен я хочу, чтобы вы оказали мне услугу. Хочу работать с вами.
Господин Браббер тоже пришел в себя и смотрел в сторону.
– Да, но как это сделать? – задумчиво произнес он.
– Не имею понятия. Сделайте как-нибудь.
Маг снова перевел взгляд на Розалин. Смотрел и думал, и ей казалось, он не замечает, кто именно перед ним стоит. Наверное, так же равнодушно он смотрел бы и на Ассоль. Или… Как он на нее смотрит? Когда они совсем одни, когда никто не видит?
Горит ли в его глазах тот же самый огонь, который вспыхнул только что? Который был так отчаян и горяч, что чуть не превратил ее сердце в труху?
– Я выполню вашу просьбу, – тихо сказал господин Браббер.
