– Знаешь ведь, как девушки иногда добиваются женитьбы.
– Знаю. Ничего плохого я не сделаю. Если ты думаешь, что я собираюсь его… – Розалин проглотила слово «насиловать», потому что его можно было произнести в Питомнике, среди своих, но никак нельзя говорить здесь и сейчас, дворянке местного мира. – …ставить в неловкое положение, то, поверь, не собираюсь. Я просто хочу с ним поговорить. Зачем мне женить его на себе насильно? Чтобы всю жизнь жить с человеком, который будет меня за этот поступок ненавидеть и никогда не простит? Такого ужаса никому не пожелаешь!
Туя усмехнулась, взглянула снисходительно:
– Две мои подруги детства так замуж выскочили. Правда, одна скорее по глупости, а вот вторая целенаправленно подстроила, чтобы ее у кавалера застукали, причем у них ничего не было, и он просто вынужден был жениться, хотя до последнего не хотел. Так и живут – в разных домах, видятся раз в год. Зато добилась чего хотела: обещала, что женит его на себе, и слово свое сдержала.
– Какой ужас. Ну и подруги у тебя, – искренне посочувствовала Розалин.
Туя помрачнела:
– Есть немного.
«И со мной не повезло», – грустно подумала Розалин. А вслух сказала:
– Нет, себе такой судьбы я не хочу. И насильно женить на себе никого не буду. Надеюсь, я не настолько страшная, чтобы не найти мужа по взаимному согласию.
– С этим не поспоришь – не настолько! Тогда остается пожелать тебе удачи. – Туя мягко улыбнулась. – Вначале я думала, что это будет нечестно по отношению к Ассоль, она вроде как первая на него глаз положила. Но теперь я пришла к выводу, что господин Браббер сам способен решить, чего хочет.
– Спасибо.
Возвращаться после обеда в отдел магических животных Розалин не стала. Иначе пришлось бы придумывать причину, по которой ей нужно отлучиться, а с господином Лукавиным никогда не знаешь, отпустит или нет. Может просто рукой махнуть, а может вдруг взбелениться и запретить. Просто так, без всякого основания.
Туя убежала к себе в комнату, остальные разошлись, и Розалин спустилась на первый этаж.
Ассоль давно уже ушла в здание, где работала, а вот господина Браббера видно не было. Столовая, вернее ресторация для магов, располагалась в том же здании, где проживал господин главный изыскатель. Кормили там настолько хорошо, что частенько на обед являлись даже академики из ближайшего магического университета. А бывало, маги засиживались глубоко после обеда. Начальник Туи делал так каждый день и почти всегда на работу не возвращался. Туя вначале ужасно скучала на рабочем месте, ровно до тех пор, пока не догадалась заняться самообразованием. Стала изучать язык демонов. Неизвестно, отчего выбор пал именно на него. Она говорила – случайно, но при этом слишком нервничала и отводила глаза, что является первым признаком обмана. Но, так или иначе, язык изучала. И настолько продвинулась в этом занятии, что даже Розалин теперь знала несколько слов. Например, «агрба», где звук «г» почти глотался, «р» едва слышался, а «б» отскакивал от зубов. Означало что-то вроде «привет», только в крайне вежливой дружеской форме. Язык был очень красивый – шипящий, с резкими звонкими звуками в конце слова или фразы. А главное – давно забытый или скорее выдуманный. Уверяли, что демонов не существует, а их язык – шутка каких-то магов, которые жили триста лет назад. Но изредка откуда-то возникала на него мода, и в обществе бросались этот язык изучать. Писать на нем стихи дамам сердца и оскорблять противника. Сейчас как-раз был новый виток такого интереса, Туя даже подрабатывала переводами.
Прими этот мир детей Питомника как родных, Розалин тоже, может быть, заинтересовалась бы языком демонов. И их историей. И сиренами… И эльфами… Всем прекрасным и необычным, что существует в мире.
Вместо этого она занималась планированием убийства. Безумно… Страшно и горько.
Розалин стояла у окна, прикрывшись шторкой, и ждала. Здания с ресторацией отсюда не видно, зато виден вход в рабочий подъезд. И господин Браббер в него не заходил. А он должен вернуться в отдел, иначе вся эта затея будет бессмысленной. Ассоль отправится в канцелярию, а Розалин так ни с кем и не встретится.
А вдруг… вдруг он болен? Еще не пришел в себя, ведь, когда они виделись в последний раз, господин Браббер явно находился не в лучшем состоянии. Как же она не подумала! Ну конечно же!
Розалин почувствовала досаду. Господин Браббер лежит себе сейчас в своих покоях и ни о чем не заботится! И не важно, что его тут ждут!
Она уже почти отошла от окна, когда все же увидала вдалеке фигуру, которую, несмотря на расстояние, сразу узнала.
Господин Браббер ссутулился и опирался на трость. И теперь ей казалось, что трость он взял для того, чтобы скрыть свою слабость.
