— Очень тяжело перенёс. Оклемается чуток. Хоть бы сказал… Я бы, может, по дороге приземлился где-нибудь… А этот всё молчал и молчал, пока не сели, — почему-то принялся оправдываться Суари, потом помог умыться спутнику и отдал ему ёмкость с водой. Доставленный груз лихорадочно присосался к сосуду. Дыхание вырывается ещё очень сбивчиво, но кожа уже приняла несколько более натуральный цвет. Разве только веки остаются красными и влажными. С заметным беспокойством торопливо заставил себя подняться и, пошатываясь, направился к ожидающему герцогу. Очевидно, собственная слабость сильно пугает возможными последствиями. Судя по взгляду, предвидит наказание за столь неэстетичное поведение. Теперь старается каждым движением выразить послушание и стремление удовлетворить любые пожелания. Прежде, чем его успели остановить, уже покорно припал к гравию у ног предводителя Сопротивления, а затем торопливо вытянулся, чуть наклонив голову набок. Он точно знает, как встать и подчеркнуть свою привлекательность одновременно. Осилзскому в голову непроизвольно пришло сравнение: Дамисса поступает точно таким же образом, хотя и по-своему. Отработано долгими тренировками, получается уже интуитивно.
— Вижу, дорога приятной не была. Пойдём со мной. Я покажу тебе, где Ситтиан, а потом — твоё новое место жительства. Но прежде… У меня к тебе будет очень серьёзный разговор. Я слышал, будто бы ты знаком с грамотой и уже начал обучать желающих? — как бы ни старался говорить мягко, а Лаури затрепетал.
— Я не должен был? Я не смел? Простите! Я не подумал! Я только глупый гибрид! Я!.. — голос вновь прибывшего предательски срывается.
— Нет. Наоборот. Скажи… Ты смог бы заняться обучением наших детей? Заняться лишь этим, отдавая все свои силы и старание. Сможешь? — прервал сбивчивую тираду Ланакэн, положив на покатое плечо полукровки свою большую грубую ладонь.
— Я?! Я — учить?! Я не имею права!.. Я лишь…
— Ты уже занимался этим!
— Простите!..
— Да выслушай же! Я хочу, чтобы ты продолжал, но здесь, где учеников будет много больше! Понимаешь? Кажется, у тебя неплохо выходит! — наследник Аюту крепче сжал пальцы, заставляя отвлечься от хаотично скачущих беспорядочных мыслей. Вероятно, причинил боль, но зато сумел выдернуть из пучины истерии.
— Да, господин. С удовольствием, господин, — неуверенный лепет буквально споткнулся от ожидания расправы.
— Вот и отлично. Вечером будет собрание, где я представлю тебя в качестве нового учителя грамоты. Кстати, твоя одежда истрепалась… Пойдём, добудем что-нибудь сменное, — ободряющая улыбка воина немного успокоила. Почему-то никто не посчитал повинным.
В складском помещении, новоприбывший растерянно застыл.
— Выбирай.
— Можно взять любое?
— Ага. Главное, чтобы подошло тебе по размеру, — предводитель Сопротивления заметил: у григстанской игрушки восторженно заблестели глаза.
— А обычно ты там в чём ходил? — осенило прозрение.
— У всех падших одна одежда. Холст с отверстием под голову и тонкая верёвка, чтоб вес тела не выдержала, если удавиться попробует.
— Следовательно, то, что на тебе было надето… Это для того, чтобы был похож на воина? — угадал собеседник, с любопытством наблюдая за тем, как неуверенно копается в шмотках гибрид. Видимо, согласно его представлениям, красота приравнивается к возможности прикрыть площадь собственной поверхности. Точно так же, как Одда носит, каким бы жарким ни был день, под плотную кожу ещё и полотняную рубаху. Так и он выискивает наиболее закрытую одежду. Наконец, остановился на косоворотке с длинным рукавом (воины обычно такие не любят, ибо ограничивается движение) и полотняных штанах, вроде тех, что уже носил.
— Можно, господин? — прозвучавшая неуверенность граничит с мольбой.
— Возьми ещё на смену. Сейчас помогу подобрать, а то будешь до ночи тут копаться… Любишь, как посмотрю, тряпки всякие. Словно женщина, прямо! — хмыкнул Осилзский и присоединился к поиску подходящего облачения. Добавил ему длинный тёплый плащ с капюшоном, выдавивший восторженный стон с губ гибрида. Заметил, что кожаный ремень пугает, а потому протянул плетёный из верёвки пояс. Освобождённый бесправный чуть не заплакал от радости, прижимая к груди своё «богатство». За всю свою жизнь он ещё никогда не обладал таким количеством предметов.
— Ладно, теперь пошли к тебе «домой». Не будешь же ты с этим всё время таскаться. Там оставишь. Никто не тронет! Это теперь твоё! Доволен?
Освобождённый даже слов подобрать не сумел. Как-то задохнулся от охватившей благодарности, но это куда очевиднее любых банальных фраз. После утреннего собрания обоим гибридам отвели общее помещение, примыкающее к довольно большой «комнате», где можно собирать учеников впоследствии. Именно сюда и пришли. С сожалением расставшись с новым гардеробом, получеловек поторопился со своим благодетелем дальше.
