— Я рад, что у тебя с Кири появился новый товарищ здесь! Правда рад! Вовсе не против, Ситтиан! Здесь ты такой же вольный, как и остальные, но… Пойми и меня: ты вырос в другой среде. Я отвечаю за всех здесь и стараюсь не допустить, чтобы ты по неосмотрительности совершил нечто недопустимое. Извини! Я тебя оскорбил? Могу ли я надеяться на прощение с твоей стороны? — лишь подчёркнутое уважение способно помочь не подавить робкую попытку новых жильцов подземного города научиться адекватной самостоятельности. Паренёк растерянно наклонил голову набок, словно мелкая птичка, вслушался в слова и удивлённо зыркнул на стоящего перед ним. Вежливость к урождённому бесправному столь чужда, что застрял на поиске необходимой реакции. Как раз подошёл Салтуан. Отвесив полный собственного достоинства поклон предводителю Сопротивления, мельком глянул, словно на неуместную помеху, на низко согнувшегося гибрида. И надменность обращения с мальчиком совсем не понравилась Ланакэну. В последнее время ваятель заметно преисполнился спеси. Джаши явно не таит презрения к мальцу. Ситтиан выпрямился, надевая отработанную годами маску раболепия. Вот только… После разговора с Осилзским почему-то полностью придать своему облику достаточную приниженность не далось. В зелёных глубинах несмело поблёскивает гордый вызов. Нет, он, конечно, никогда не посмел бы перечить рождённому вольным любого вида, однако и не кинулся бы уже исполнять приказ, сверкая пятками. В восприятии жалкого существа и такое уже безумно отважная развязность. Творец даже удостоил его несколько большим вниманием.
— Малец, пошёл бы ты пока отсюдова! Старшим обсудить важные дела следует! — недовольно кинул мастер. Освобождённый вновь глубоко изящно наклонился и демонстративно неспешно «прошествовал» к товарищам.
— Господин Осилзский, оба плана реализованы. В случае опасности мы можем в любой момент осуществить Вашу задумку и перекрыть вход, — судя по последовавшей паузе, вся информация.
— Благодарю за приложенное усердие, уважаемый Салтуан. Но… можно поинтересоваться? Вас задевает происхождение юноши? Почему Вы так с ним обошлись, словно перед Вами, в лучшем случае, детёныш нгута, — не удержался от прямолинейного высказывания наследник Аюту. Собеседник почесал затылок и неожиданно поинтересовался:
— А что у него за происхождение? Он меня застал врасплох весьма впечатляющей внешностью…
— Ситтиан — гибрид. Неужели же… Не поэтому?! — вот теперь возникло откровенное изумление. Налёт высокомерия будто слетел с Джаши, открыв миру глубочайшую сконфуженность. Даже побагровел от усилия не выдать любопытства.
— Он очень красивый… Я ещё издали рассмотрел… Хотелось бы изваять такое… Чтобы вот такое же лицо, словно растает от дуновения ветра над волной… Очень красивый! Падший, судя по происхождению? Интересно… Как бы он отнёсся, если бы я попросил его позировать? Это можно было бы осуществить? — мысленно взвесил что-то, принял ещё более насыщенный пунцовый оттенок и сбивчиво уточнил: — Я не стал бы его раздевать! Пусть так! Хотя и интересно, как у таких тело устроено… У них, вроде, скелет другой ведь… Но я не стал бы! Не подумайте плохого!
Ланакэн нахмурился и укоризненно покрутил головой. Едва одолел рвущийся на волю смех. Вот такой подвох у творческой личности — по нему нельзя точно понять настрой внешне. Вконец оробевший скульптор поторопился ретироваться от сурового взора подальше. Но на сей раз герцог успел заметить брошенный на молодёжь цепкий взгляд художника по камню. Словно бы постарался, уходя, прихватить с собой на память линии их тел, одному ему ведомые мелочи в пропорциях.
Вот и закончились все те дела, которыми можно было отсрочить необходимость встречи с Силион и предстоящего продолжения разговора. Она всё ещё сидела вместе с Оддой, когда мужчина переступил порог. Гостья разве что не подпрыгнула и бросилась вон, но его размеренный спокойный говор заставил остановиться.
— Здравствуй, Фуи! Не торопись! Подозреваю, твоё общество наиболее подходяще.
Молчунья не проронила ни звука. Весь её облик говорит о почтении и послушании, но, помимо того, благодаря долгим урокам Рангмы, ещё и о неприступности.
— Кстати, как твои дела? Слышал, женихи уже интересуются? — с невинной миной осведомился, стараясь из ответа предугадать шансы на успех друга.
— Я… Я не давала повода! Я не… Я не виновата! — боязливо вспыхнула оттоир, бессознательно отшатнувшись в угол. Взгляд жалобно мечется с лица спросившего на лицо его подруги в поисках пути к спасению.
— Я же и не виню ни в чём! Это же хорошо, Одда! Глядишь, замуж выйдешь, семью заведёшь… Деток… Разве плохо? — попытка успокоить натолкнулась на шаткость её собственного мнения на сей счёт.
— Зачем мне? Я не хочу ничего и никого! Госпожа Рангма обо мне достаточно заботится! Мне не нужен больше никто!
