Рождение легиона полностью

– «Da poshel ti!» – едва ли не плюнула я в след удаляющемуся земнопони, плюхаясь на круп рядом с остальными пассажирами. Испуганные разворачивающимися вокруг них, без сомнения, страшными событиями, пони испуганно жались друг к другу, и постарались отодвинуться от меня как можно дальше, испуганно глядя на меня широкими, как плошки, глазами. Понурившись, я отвела от них взгляд, и принялась рассматривать изгаженные доски перрона, крутя в копытах трофейное оружие и неимоверным усилием воли пытаясь не расплакаться.

«Крепись, Скрапс. В поезде его не было – значит, они забрали тело, туда же, куда и всех остальных» – лихорадочно раздумывала я. Не выдержав, я вскочила, и принялась расхаживать взад и вперед, переводя невидящие глаза с поезда на перрон, на котором уже суетилось не меньше полусотни бронированных пони – «О, как же мне нужна твоя помощь, старый циник! Куда же ты пропал? Сначала ты, потом… Потом… Стоп! Не плакать, не плакать, я сказала! Мы его найдем, слышишь? Даже если ты не можешь отвечать – знай, мы его найдем! И кажется, я знаю как, но… О богини, дайте мне сил!».

– «Эй, куда?» – буркнул плечистый истукан, посверкивая глазами из-под рифленого забрала – «К ним нельзя! Старшой приказал!».

– «Где старшой?» – поинтересовалась я, недобро глядя на связанных, словно куры для продажи, грифонов. Похоже, с младшим из них уже успел поработать кто-то, знакомый с ранами не понаслышке, и подрастающий бандит уже щеголял плотными повязками на боку и обрубке крыла – «Я хочу узнать у них, куда они могли потащить пленных. Боюсь, они могут их убить, когда наиграются с ними».

– «Эт бесполезно, мелкая» – кажется, в голосе здоровяка прорезалось сочувствие – «Они уж год как хватают пони, проходящих по этим лесам, но так много – эт впервые. Их в замок унесли какой-нить местный, а живущие там знатные унгоны покрывают своих. Известное дело – ничейная земля, проклятая. Хотя дело то хорошее – поспрошать… Ey, starshoy! Tut dopros hotyat utchinyt! Dozvolyaesh, al v zashey?».

– «Допросить? А чего их допрашивать-то?» – удивился седоусый ветеран, вновь подходя ко мне и недоуменно глядя на пленников – «Мы их поспрашивали ужо, так они молчат. Тут нужно с подходцем действовать, умно. Вот дождемся сотника – и отправим их по этапу, в местный штаб округа. Там-то с ними по-другому поговорят, ох и поговорят… Тебе, маленькая, даже благодарность вынесут – помяни мое слово. Надо же – живьем супостатов взяла, впервые за целый год! Ничче, теперь они от нас не уйдут. Вот вернуться наши Тридцать из Клаудсдейла этого – перестанут вражины так нагло над нашей родиной летать!».

– «Они убили моего мужа, «старшой». Убили и похитили его тело, судя по разговорам вот этих» – проговорила я, стараясь вложить в свой голос как можно больше убедительности, но кажется, все было зря. Старый ветеран отвернулся, давая понять, что разговор окончен, и я решила прибегнуть к тому, чем никогда и нигде еще не хвасталась, о чем еще не упоминала ни в одном разговоре, за исключением лишь посиделок с Твайлайт, расправляя огромные, покрытые сажей, пропахшие потом и гарью крылья – «Командир, посмотрите сюда. Я – одна из этих тридцати».

«Помоги же мне, Древний! Почему ты пропал тогда, когда я так нуждаюсь в твоей помощи?» – едва слышно шептала я, упираясь лбом в прохладное стекло вагонного окна – «Видишь, как все понеслось под откос? Едва получив свободу воли, свободу выбора, я только и делаю, что совершаю ошибку за ошибкой, и теперь, некому меня остановить, дать совет или просто поддержать, когда мне страшно и очень одиноко. Мне страшно и одиноко, ты слышишь, дух?».