С готовкой я провозилась до самого вечера, маринуя, нарезая, нанизывая и жаря. Чтобы шашлык не остывал, мне пришлось занять сразу два очага, и вскоре, я уже прыгала между разложенных на камнях вертелами, словно цирковая лошадка, меняя, подворачивая и нанизывая на толстую, неудобную сталь пахнущие уксусом куски мяса. Дело шло гораздо медленнее, чем у моей соперницы, но наконец, я сбросила с вертела последний шкворчащий и пузырящийся соком кусок, после чего облегченно присела возле большого, закрытого войлочной крышкой, горшка. Запах, шедший из него, был просто одуряющим, и я почувствовала, как мой желудок буквально кидается на ребра в попытках добраться до еды. Что же до собравшихся вокруг грифонов, то судя по их голосам, этот запах заинтересовал не одну меня…
– «Что ж, кокинеры, время пробовать вашу стряпню!» – поднявшись, провозгласил Шилак, под возбужденный гомон своих соотечественников, высыпавших на площадку и облепивших верхушки юрт – «Но раз уж у нас настоящий поединок, то я должен спросить, готова ли одна из вас отступиться и принеся извинения, решить дело миром?».
– Да. Думаю, мы обе погорячились, поэтому…».
– «Нет! Нет, нет и нет!» – перебила меня грифина. Сверкая глазами, Имра вскочила на стол и обвиняюще ткнула в меня когтистой лапой – «Ты пришла сюда незваной, избила моих друзей, прикрывшись званием гостьи, а теперь собираешься избежать позора? Даже и не рассчитывай! Я – победительница! Видишь, я спокойно съела то, что приготовила и поверь, моим сородичам моя стряпня придется по вкусу! А теперь – ты! Давай, глотай это отравленное мясо, которое ты не вымочила в трех водах, змея! Кусай себя за хвост!».
– «Увы, это так, Раг» – с непроницаемой мордой заявил Шилак, вновь превратно истолковав мой вопросительный взгляд, который я бросила на него после гневной отповеди его дочери. Кажется, кое-кто отнесся к моим шалостям излишне серьезно – «Таков наш походный закон. Кокинера должна испробовать свою еду в первую очередь, особенно, когда готовится мясо. Наш род питается рыбой, но мы, жители гор, в походах питаемся сырым и вяленым мясом грызунов, которых добывают благословленные Хруртом охотники. Дабы оно сохранялось дольше, мы вынуждены использовать это чудесное зелье, но в этом-то и таится главная опасность для всех нас, поэтому стряпуха каждый раз должна принимать свою пищу первой… И поэтому звание кокинеры не дается просто так».
– «Что, эта штука и в самом деле так опасна?».
– «Все, кто пил ее, впоследствии умерли» – лаконично ответил вождь.
– «Все, кто когда-либо ел хлеб, тоже не слишком хорошо сохранились» – буркнула я, видя, что шутки кончились и напряженно глядящая толпа с нетерпением ожидает развязки этой «кулинарной битвы». Заигравшись, я забыла, что для них я – чужак, и теперь мне предстояло сыграть в последней сцене этой трагикомедии.
– «Раг, не нужно!» – сунулся ко мне Фантсипантс, пытаясь отстранить меня от стола под негодующий клекот грифонов – «Ты же не собираешься и вправду глотать эту отраву?! Мы еще можем позвать за гвардейцами или твоими легионерами! Мы можем…».
– «Дружище, если бы я хотела устроить тут бойню – я явилась бы с парой кентурий, но в данный момент, я хочу лишь одного –
– «Раг, я наста…».
– «Я сказала НЕ ЛЕЗЬ!» – свирепо рыкнув на отшатнувшегося Фанстсипантса, к которому уже подходили два недружелюбно щелкавших клювами грифона, я протянула копыта к горшку и приподняв войлочную крышку, сунула мордочку в клубы ароматного пара. Пахло просто одуряюще, и взвыв от чувства внезапно нахлынувшего на меня голода, я принялась накалывать на длинную, двузубую вилку еще горячие куски шашлыка.
– «Мммммммммммм…».
– «Что, не нравится?» – поинтересовалась соперница, пряча ядовитый сарказм под маской фальшивого, приличествующего моменту сочувствия и внимательно наблюдая за сменой эмоций на моей мордочке – «Забыла выполоскать яд, да? Все слышали, что я тебя предупреждала!».
– «Мммммммм….» – закатив глаза, я двинула челюстями раз, затем другой… А затем принялась лихорадочно жевать, захлебываясь от восторга и переполнявшего мой рот сочного мяса. Со свирепым рычанием, я закидывала себе в рот один кусок за другим и уже мало что соображая от восторга, приглушенно рявкала на тех грифонов, что попытались подобраться ко мне поближе, привлеченные моим чавканьем.
– «Ооооох! Охххррренеть как хорошо!» – наконец, выдавила я из себя, отваливаясь от горшка, заметно потерявшего в весе. Таращившиеся на меня грифоны возбужденно переговаривались и видя, что я явно не собираюсь отдавать концы, осторожно, по одному, уже тянулись к горшку длинными, двузубыми вилками – «Охххх, оно того стоило! Эй, а вы куда полезли? Вон, для вас там, в другом горшке, сырое мясо приготовлено!».
