– «Необычно» – признался один из пернатых. Щелкая клювами, все больше и больше грифонов заглатывало куски приготовленного мной шашлыка, потешно задирая головы и двигая шеями, словно пропихивая себе в глотку не неприлично маленькие кусочки бедных зверей, а по меньшей мере, пудовые гири – «Вроде как даже не отравлено… Как тебе это удалось?».
– «Вам… Нравится?!» – неверяще воскликнула Имра, видя, как все больше и больше ее соотечественников тычет вилками в мой котелок – «Но ведь яд… Нужно же выполоскать…».
– «Еще не распробовал» – признался другой грифон, с сожалением разглядывая опустевшую миску и с неловкостью отводя свою посудину от протянутого ему грифиной вертела с уже остывшими кусками едва подпаленного мяса – «Кокинера, я это… Пойду, проверю, не отравлена ли
– «Да-да. Он потом» – Широко ухмыльнулась я, беря один из вертелов соперницы. Даааа, вот что бывает, когда начинают готовить в английском стиле – с сукровицей и жижей. Отбитый, выстиранный и несколько раз отжатый кусок, слегка подпаленный на высоком огне, представлял собой жалкое зрелище, и я засомневалась, что из него можно будет сделать хоть что-либо полезное – «Слушай, я даже не буду это пробовать, ты уж извини. Сырое мясо может быть и возбуждает грифонов, словно настой из мухоморов, делая из них супер-крутых воинов или что-то в этом духе, но я бы не рискнула кормить народ подобной штукой. В животных столько паразитов, что каждый прием такой пищи превращается в настоящую рулетку».
– «Отец! Отец, ты слышишь – она ругает наши обычаи!» – похоже, что сгрудившаяся вокруг моего горшка пернатая куча говорила сама за себя. Тяжело дыша, в панике, соперница решила было прибегнуть к единственному оставшемуся решению и обвинить меня хоть в чем-нибудь, чтобы потом, в спокойной обстановке, обвинить меня в нечестной игре и всех смертных грехах – «Отец, ну что ты молчишь!?».
– «Так,
– «Что, так и не понял, нравится тебе или нет?» – поняв, что провинился, выкрашенный в оранжевые цвета своего клана, грифон наконец справился с пищей и вытянулся по стойке смирно перед Шелаком и быстро-быстро затряс головой – «А почему своему вождю не оставил, а?».
– «Ну что ж, думаю, я сочту это за комплимент!» – расплываясь в улыбке, я посмотрела на своих спутников, стоявших позади меня под охраной пары грифонов. Легионеры Четвертой оправились от потрясения быстрее всех, и заметив мой взгляд, встали по стойке смирно, с насмешившим меня превосходством поглядывая на лихорадочно перешептывающихся гвардейцев, глядевших на меня круглыми, словно плошки, глазами – «Никто не желает присоединиться? Вон, видите, как вождь жрет? Глядишь, так и нам ничего не останется».
– «Ох, мисс Раг, я попросил бы вас больше не разыгрывать подобные сцены в моем присутствии!» – дружище Фантси, похоже, тоже пришел в себя и видя мою довольную морду, явно не собирающуюся помирать от неизвестного яда, вновь надел маску пресыщенного сноба – «Я прекрасно понимаю, что на благо своей страны вы можете зайти очень и очень далеко, но это… Я не могу поверить, что вы столь храбро отринули заветы нашей богини, когда того требовало благо всего народа, и если вы захотите отмолить это прегрешение, то моя семейная часовенка всегда в вашем распоряжении».
– «Хм, а я и не знала, что вы столь религиозны, дружище» – вежливо, чтобы не оскорбить ненароком высокие чувства своего знакомого, улыбнулась я. Как говорила одна древняя ведьма, «В религии нет ничего простого!»[176], и я не собиралась наступать на те же грабли, которые часто лупили по лбу слишком много возомнивших о себе королей, полководцев и императоров древнего, ушедшего мира – «Но увы, даже боясь вас разочаровать, я все же должна признаться, что весь этот шарж был затеян мной лишь из-за простого желания поесть нормально приготовленного шашлычка».
