Рожденная эфиром полностью

– Словом, я остался один – бедный холостяк, готовый приняться за любую честную работу. Я попытался устроиться на текстильную фабрику, но меня не взяли. – Он потряс правой рукой. – Это клеймо на всю оставшуюся жизнь. Расстроенный, я пошел в парк, что у мельницы, и сел на скамейку. Цвела сакура. Я люблю это время года. Тут рядом со мной на скамейку опустился молодой человек с длинными черными волосами. Он был просто исполином – никогда прежде я не видел настолько великолепно сложенных и таких крупных мужчин. Сначала я подумал, что он, возможно, заезжий якудза, наведавшийся в Киото по делам, и взглянул на его руки: все пальцы в порядке, на предплечьях нет татуировок – рукава его рубашки были закатаны. Я успокоился и продолжил любоваться на нежные цветы. Потом налетел ветерок и донес до меня запах незнакомца. – Инаба покачал головой, взгляд его наполнился нежностью. – Этот запах… Твой запах. Тогда, в лодке, он окутал меня невидимым облаком перед тем, как я потерял сознание. Я это вспомнил и повернулся к своему соседу по скамейке, наверно, хотел что-то сказать. Но он заговорил первым: «Ты все еще в опасности».

– Он следил за вами?

– Думаю, да. Я поблагодарил его за убийство они, но он рассмеялся и сказал: «Их нельзя убить. А если и можно, я этим не занимаюсь. Моя задача изгнать их. И ты здорово усложнишь ее, если останешься таким, как есть».

– Он опасался, что демон вновь овладеет вами?

– Я понял его именно так. А потом до меня дошло, что, пока на моей коже остается татуировка, они не побежден. И тогда я отправился к хирургу.

– Вы еще виделись с тем длинноволосым?

Инаба покачал головой.

– Нет. Иногда я улавливал аромат озона. И тогда пытался отыскать его носителя, но безуспешно. Я избавился от последнего кусочка оскверненной кожи более двенадцати лет назад, и впервые с тех пор почувствовал этот запах сегодня, в музее. Думаю, теперь вы понимаете, почему я считаю себя обязанным всему вашему роду. Мои возможности невелики, но больше мне нечего вам предложить.

Мне так хотелось поговорить с ханта, который помог Инабе!..

– Он не называл свое имя? Не говорил, как с ним связаться?

Инаба от души рассмеялся.

– А ему-то это зачем? Вы – создания эфира, а не врачи или дантисты. Знай я способ, я каждую неделю приглашал бы его к себе на ужин – наслаждался бы ароматом и засыпал бы его вопросами. Только у него есть дела поважнее.

Да, и у меня тоже.

Потягивая горячий чай, я думала, что не зря приняла приглашение – теперь, после беседы с Инабой, я куда лучше понимала свое предназначение. Ханта помог одержимому якудза освободиться от власти демона. Инабе, к сожалению, не удалось спасти сына и сохранить семью, но кто знает, что бы он натворил в Киото, если бы они распоряжался им по сей день.

Желание раздобыть вакидзаси для Даичи и вернуть себе свободу разгорелось во мне с новой силой.

– Позвольте мне задать вам несколько вопросов. – Голос Инабы наконец привлек мое внимание. – Вы интересовались мечами, которые были выставлены в музее…

– Только одним вакидзаси. У него синие ножны с узором, напоминающим деревья.

Инаба подергал себя за бороду.

– Да, помню. Прекрасная работа. Вам зачем-то потребовалось взглянуть на него?

– Не только… – Я помедлила, пытаясь понять, можно ли доверять Инабе, а потом рискнула: – Мне нужно его забрать из музея.

Глаза Инабы расширились.

– Странная задача для ханта, не находите?

– Я не могу объяснить, но это очень важно. Без этого меча… – Мои губы продолжали исправно двигаться, но звука не было. Именно так Даичи, будь он проклят, контролировал меня.

Инаба покачал головой.

– Жаль, что я не в силах понять, в чем тут дело, но все же посоветовал бы вам отказаться от идеи найти и похитить этот вакидзаси. Ханта, насколько я понимаю, бессмертны, но вас все-таки можно убить, так ведь?

– Думаю, да, – прохрипела я. Голос вернулся, но связки повиновались с трудом.

– Тогда забудьте о вакидзаси, пожалуйста. – Инаба смотрел на меня с мольбой. – Этот меч принадлежит очень опасному коллекционеру. Выкрасть его – совершить самоубийство.

– Кому он принадлежит?

– О, имя этого человека неоднократно звучало на протяжении нашей беседы. Мечом владеет Юкимура Райден, оябун клана якудза.

Атмосфера в комнате сгустилась, словно перед грозой. Мое сердце колотилось о ребра, будто отчаявшийся узник о стены тюремной камеры. Да, это куда сложнее, чем стащить экспонат из музея. Можно поплатиться жизнью. Ярость полыхнула в моем сердце очищающим огнем, и все заслонила очень важная мысль.

Лучше умереть, чем еще сто лет быть рабой.