Я направилась к океану, а затем полетела на юг вдоль побережья, оседлав восходящие потоки, поднимавшиеся от нагретой за день воды. Писк и шуршание грызунов и змей, голоса других птиц и стрекот насекомых стали фоном, когда я сосредоточилась на звуках, издаваемых людьми: где-то вдали переговаривались рыбаки, на деревянном причале дребезжали цепи, грузчики складывали пластиковые контейнеры и вытаскивали лодки… Мое обоняние не распознавало дым их сигарет, но он умудрился пробраться в мои легкие. Я прокашлялась по-совиному и взяла повыше.
Впереди показался зубчатый силуэт острова Тай. Я набрала еще высоты, и восходящий поток понес меня над притихшим ночным океаном. По счастью, инстинкты хищной птицы не имели надо мной власти, и я могла сколько угодно размышлять над решением предстоящей мне задачи. Хотя проку в том никакого не было – сначала требовалось осмотреться, а только потом планировать похищение меча и эвакуацию. Ясно было одно – пока у меня есть крылья, я в безопасности, но стоит мне стать человеком, и возникнут проблемы.
Остров проносился подо мной. Ландшафт его оказался куда разнообразнее, чем казалось мне с нашего с Тоши утеса: нагромождения скал сменялись крошечными рощицами, а голые плиты серого камня – куртинками трав и зелеными мхами. Человеческие голоса и треск лодочных моторов стали звучать более отчетливо. Я вылетела к обрыву и увидела внизу крепость острова Тай – будь я человеком, верно, присвистнула бы от изумления! Наполовину построенная на скалистом мысе, вдающемся в открытый океан, она была огромной, ее мощные стены буквально подпирали небо. В центре прямоугольного внутреннего двора, в сердце крепости, высилось великолепное многоярусное сооружение – центральная башня. Углы каждой его крыши – основной и боковых – слегка выгибались вверх в стиле канонической пагоды.
Возведением крепости, насколько мне помнилось, занимались инженерные войска императорской армии, за ее внешними стенами они прорыли целый лабиринт подземных ходов и траншей, соединяющих наблюдательные пункты и подземные бункеры между собой и с цитаделью. Некоторые вспомогательные здания – казармы, арсеналы – и участки стены разрушились и заросли лианами и мхом. Половина крепости, та, что ближе к океану, и центральная башня были освещены – я видела огни на трех из шести этажей.
Покружив немного над двором, я плавно снизилась и укрылась в кроне мощной пихты. И подобно всем совам, неподвижно сидя на ветке и поворачивая голову на сто восемьдесят градусов, тщательно обследовала пространство: темные тихие сады, двор, заросший, неровный, с уклоном к океану, парадную лестницу с выщербленными ступенями, внизу – открытые ворота, ведущие на пристань. За ними стрекотали и урчали моторы лодок и катеров и доносился гул голосов.
В ворота хлынула волна вновь прибывших якудза. Навстречу им устремились по потрепанной временем каменной лестнице, по всей видимости, слуги – сдержанные мужчины в простой одежде. Они принимали у гостей багаж, большей частью довольно странной и неудобной в переноске формы, и перетаскивали его в небольшие дворовые постройки. Понять, кто здесь господа, а кто обслуживающий персонал, не составляло труда.
Якудза, мужчины и женщины, одетые в основном в деловые костюмы, прогуливались небольшими группами по неухоженным садам во внутреннем дворе и курили. У многих руки были искалечены в той или иной степени.
В облике птицы я без труда следила за временем по движению луны и солнца – правда, только в течение суток, потом начинала путаться. Но сейчас это не имело значения. Я дождалась, когда небо стало густо-черным, а двор опустел. В замке зажглись еще огни, и теперь голоса людей доносились оттуда.
Я взлетела на карниз крыши второго этажа и, превратившись в голубя, медленными шагами двинулась вдоль окон, отыскивая открытое. Наконец мне повезло. Я опустилась на подоконник и, устроившись в уголке, повернула головку и заглянула одним глазом в помещение. Оно произвело на меня неприятное впечатление: тяжелые деревянные балки, темные бревна стен, истертые доски пола, света явно недостаточно, хотя и горит несколько ламп. Якудза, как и во дворе, о чем-то беседовали небольшими группами, единственное отличие, что они сидели, а не стояли. Неожиданно для меня перегородка в задней части комнаты сдвинулась, и вошла женщина в полном наряде гейши, неся поднос с напитками. Она плыла между компаниями якудза, как призрак, словно стояла на невидимой конвейерной ленте.
Перезвон женских голосов отвлек меня от этой картины. Я вспорхнула на карниз и снова приняла облик стрикса. По меньшей мере дюжина изящных, очаровательных женщин ручейком текла от ворот к небольшому зданию за садами, в другом конце двора. Я смотрела, как они идут, переступая крошечными ступнями, слегка наклонив головы, и лунный свет играет на их блестящих черных волосах. Еще гейши, подумала я. Впереди шагала немолодая матрона.
