– Мы притворщицы, – сказала она удивленно. – Твой дом не очень хорошо тебя подготовил, не так ли? Откуда ты? – Девушка схватила второе полотенце, промокнула лицо и замотала волосы.
– Эм-м, Киото, – я принялась вытираться.
– Я тоже. Из какого ты дома? – поинтересовалась она, направляясь к двери.
От волнения у меня скрутило живот. Что, если эта девушка узнает, что я самозванка?
– В округе Ямасина, – я ответила первое, что пришло мне в голову.
– Не знала, что в этом районе есть дом, – девушка нахмурилась, а потом тряхнула головой – в смысле: какая разница? Она сняла свою сумку с крючка на двери, а я схватила свой черный шелковый халатик, и мы вместе зашагали по прохладному темному коридору: она знала, куда нам надо, а я нет. Мы познакомились, она назвалась Тиёко[31], а я – Йонака[32].
– Настоящие гейши и майко здесь наперечет – мало кто соглашается приезжать, и тогда нанимают нас, – тихонько рассказывала Тиёко, пока мы шли и шли по коридору. Я начала мерзнуть. – Нам выдают похожие костюмы, но есть детали, по которым мужчины понимают, с кем имеют дело. Таким образом, если мы ошибемся, они будут более снисходительны.
– Ошибемся? – спросила я, стуча зубами от холода.
Тиёко решительно распахнула дверь, возле которой мы оказались, и вошла в довольно просторную комнату. В центре ее стоял обогреватель, и я вздохнула, ощутив приятное тепло всей своей покрытой мурашками кожей.
– Подумай сама, мыслимо ли делать все то, что полагается гейше, не обучаясь этому годами? – ответила мне Тиёко на заданный в коридоре вопрос. – Почему бы тебе не занять место рядом со мной? Я прекрасно понимаю, как ты переживаешь. Было время, когда я тоже оказалась тут впервые. Все происходящее немного действует на нервы, но, думаю, все сложится хорошо.
О, как мне бы этого хотелось!
Я покрутила головой, соображая, о каком месте шла речь, и замерла, созерцая зеркало во всю длину стены, а под ним исполинский туалетный столик, оснащенный яркими лампами, – одна сантиметров на пятьдесят столешница. И ряд крутящихся стульев. Похоже, каждой девушке полагалось нанести здесь макияж, пользуясь личной косметичкой. По крайней мере, все, кого я увидела, предавались именно этому.
– Думаешь, они заметят, если я не накрашусь? – сдавленно хихикнув, спросила я.
Тиёко расхохоталась, а потом, взглянув на меня и обнаружив, что у меня нет ничего хотя бы отдаленно напоминающего косметичку, стала очень серьезной.
– Скажи, что ты пошутила! – Она пристально посмотрела на меня.
Я покачала головой и прикусила губу, показывая всем своим видом, как мне нужна ее помощь.
– Мне сказали, что меня накрасят, – жалобно прошептала я.
– Твои сестры по дому, должно быть, ненавидят тебя, – нахмурившись, вздохнула Тиёко. Она положила руку мне на плечо, быстро огляделась, но, к счастью, до нас никому не было дела, и снова посмотрела на меня. – Они сыграли с тобой ужасную шутку, и им должно быть стыдно. Если бы мадам Камейо узнала об этом, тебя бы наказали.
Я широко раскрыла глаза, изображая, как сильно напугана. Тиёко и не подозревала, что меня поджидает ужас, по сравнению с которым мадам Камейо, насколько свирепой бы та ни была, сущие пустяки.
– Не волнуйся, – быстро сказала Тиёко, подводя меня к туалетному столику, – я помогу тебе, – девушка положила свою косметичку между нами. – На самом деле, мы можем какое-то время держаться вместе. Девушка, с которой я была тут в том году, не приехала. Наверно, с ней в прошлый раз случилось что-то такое, что напугало ее. – Она извлекла из косметички баночку с белой пастой и отвернула крышку, порылась еще, вытащила плоскую кисточку с мягкой на вид щетиной, а потом – большую заколку. – Вот, убери волосы назад.
– Ее что-то напугало? Что именно? – поинтересовалась я, закручивая узлом мокрые пряди и закрепляя их на макушке заколкой.
– Я уверена, ты без труда догадаешься, – сказала она, взяв меня за подбородок и поворачивая мое лицо к свету. – Как думаешь, что происходит на мероприятии, где нам не разрешено говорить «нет»? – Тиёко говорила так спокойно, будто подобное отношение к женщине в этих стенах в порядке вещей. Я на секунду засомневалась, правильно ли ее расслышала, не придумала ли чего лишнего. – Ну, – она закатила глаза, – отказывать-то нам можно… только лучше этого не делать, – Тиёко сказала это, бросив на меня многозначительный взгляд. – Мне не хочется проверять, что выйдет, если ослушаешься, – пробормотала она себе под нос, окуная кисточку в пасту.
Тиёко начала покрывать мои щеки прохладной краской. Пальцы немедленно заледенели. Мне хотелось верить, что она говорила не о том, о чем я подумала.
– Сказать «нет»… игре в покер? – я приподняла бровь. – Пиву? Отказаться делать маски из папье-маше?
– Приятно слышать, что ты способна шутить на этот счет, – Тиёко сдержала улыбку. Нахмурившись, отвлеклась от нанесения моего макияжа. – Мне жаль, что твои сестры не подготовили тебя. Насмехаться над довольно неприятными обязанностями – дурно.
