Хотя мои нервы на пределе, я все еще подумываю о том, чтобы получить дополнительную информацию, когда замок зловеще гремит, и дверь распахивается.
Сапоги так близко от меня, что я ощущаю запах смолы и крови, разбрызганной по ним. Хотя я была осторожна и оставила все как есть, у меня нет намерения задерживаться, чтобы выяснить, не ошиблась ли я. Выбегаю из комнаты, прижимаюсь боком к стене и направляюсь к двустворчатым дверям в конце коридора.
На этот раз кому-то требуется гораздо больше времени, чтобы прийти и открыть их, и под ними нет щели, через которую я могла бы пролезть. Вместо этого я вынуждена молчаливо и неподвижно ждать там. Однако не осмеливаюсь вернуться к тем дверям, через которые прошла. В любом случае нет никакой гарантии, что они откроются раньше.
Я жду.
Ключ. Мне нужен ключ, чтобы освободить Элоса. Ключ от клетки находится в том ящике, а ключ от него хранится… Где? Мое лучшее предположение – в той комнате с солдатами и дымом, но это все еще только теория. Насколько я знаю, женщина, за которой я следила, все время держит ключ при себе.
Продолжаю ждать…
Первый вопрос, конечно, заключается в том, как мы с Уэсом проберемся сюда незамеченными. Единственная идея, которая у меня есть, рискованна, но опять же, я полагаю, что при планировании побега из тюрьмы нет безопасных вариантов.
Ясно одно: мы должны двигаться прямо сейчас. Сегодня. После моей беспокойной ночи и бешеного адреналина от пребывания здесь, одна только мысль об этом вызывает у меня слабость в коленях. Однако у меня нет другого выбора, кроме как преодолеть усталость. Я должна вытащить Элоса, прежде чем они попытаются провести над ним один из этих
Наконец двери распахиваются, и я врываюсь внутрь, испытывая невыразимое облегчение от того, что снова на улице. Я бегу и бегу, почти не соображая, куда иду, и чуть не врезаюсь головой в оставленную снаружи повозку.
Полые кости, разлагающаяся плоть – вонь смерти настолько невыносима, что меня чуть не тошнит. Это то, что я чувствовала раньше, но не могла определить издалека. Трупы свалены поверх деревянных досок, и теперь я знаю, почему Долина казалась такой пустой, почему многие клетки не были заполнены.
Они не просто держат здесь в плену людей и животных. Они убивают их.
Когда я возвращаюсь к группе, снова в человеческом облике, с рюкзаком в руке и очень даже похожая на живую, заклинатели оценивают меня, как будто я действительно призрак.
– Ты в порядке? – интересуется Уэс, делая два шага ко мне, прежде чем так же быстро остановиться. – Элос жив?
Я киваю, и он глубоко вздыхает.
– Что с моей сестрой? – добавляет Паредон, поправляя лук на спине. – Ты видела ее там?
– Я думаю – да.
Лицо парня расплывается в улыбке, и его люди начинают разговаривать тихими, настойчивыми голосами.
Уэс пристально вглядывается в мое лицо, нахмурив брови.
– Что такое?
При этих словах Паредон покидает группу и подходит ко мне, его настороженный взгляд теперь полон сил, как у горного кота. Черный ворон на его плече возмущенно хлопает крыльями. Если не считать нескольких смелых птиц, щебечущих неподалеку, воздух вокруг нас становится необычно тихим и словно замирает. Почти как в тот день в Древнем лесу с Финли, как будто сами ели затаили дыхание, чтобы послушать мою речь.
Может, так и есть.
Я рассказываю им обо всем, с чем столкнулась, о расположении лагеря и клеток до карты и документов. Уэслин хмурит брови, но это единственное изменение, которое я вижу, пока он осмысливает информацию. Полагаю, у него есть опыт получения новостей с более или менее нейтральным лицом. Заклинатели время от времени что-то бормочут пока я не заканчиваю свою историю.
Некоторое время никто не произносит ни слова. Большую часть этого времени я провожу, уставившись в землю и нервно перебирая ногами по траве. Думаю о тех людях, которых я убила. Не могу перестать вспоминать их тела, лежащие в одиночестве, размышляю о том, пойдут ли хищники, которые ускользнули от поимки, на запах и съедят их. Или, возможно, вместо этого они поддадутся медленному разложению времени, пока от них не останется лишь коллекция костей, если, конечно, мозговые овцы не позаботятся об обратном.
Нам даже не удалось похоронить их.
– Во что были одеты те люди? – спрашивает Уэс. – Та же форма, что и у тех, кого мы встретили в лесу?
Я качаю головой.
– Не уверена, ведь у мышей плохое зрение. Но знаки Эрадайна были на документах.
– Эрадайн, – шипит Йена. – Человеческая грязь. Я могла бы догадаться.
Птица Паредона хрипит, и он гладит ее по перьям, издавая мягкие, успокаивающие звуки.
– Там раньше жила Йена, – объясняет он.
– Похоже, королю Джоулу надоело ждать, – говорит Уэс, прикрывая рот рукой. – Он, должно быть, начал свою миссию по захвату Долины.
