– Детка, все в порядке? – Данте остановился и повернулся ко мне. Нежно обхватил мое лицо пальцами.
– Думаю, мне лучше пойти домой, – ответила я, прикрыв глаза.
– Все еще плохо себя чувствуешь? Я тебя провожу.
– Не стоит. Спасибо, все хорошо.
– Не упрямься, я пойду с тобой.
– Нет, я настаиваю. Я в порядке. Пойду прямиком домой и лягу в постель. Так что нет нужды провожать, здесь недалеко. – Голос мой звучал твердо. Хотелось побыть одной.
Он не сразу ответил.
– Ладно, будь по-твоему, белла, – наконец, согласился он. И поцеловал меня в щеки. – Напиши, когда доберешься, ладно?
– Напишу. Спокойной ночи. Спасибо за сок, – я пожала ему руку и повернула в сторону дома.
Знаю, я была не слишком вежлива. Но гул в голове и резкое ухудшение настроения занимали все мое внимание. Неужели я почувствовала себя так плохо из-за конфликта с теми парнями? Я не была в этом уверена. Впервые я радовалась, что не понимаю итальянского.
Я чувствовала спиной взгляд Данте, пока не завернула за угол.
В разгар еще одной бессонной ночи я наконец сдалась тревожной энергии, нараставшей в моем теле. Если ничего не сделать, чтобы выплеснуть ее наружу, она сведет меня с ума.
В раздражении я вылезла из кровати. Натянула шорты и майку. Сунула в задний карман ключ от дома и телефон и выскользнула на темные улицы жилого района Венеции.
Я возблагодарила небеса за то, что Басседжио жили в тихом квартале города. Воздух был тяжелый и влажный, из соседнего двора слышался тихий смех. Я побежала к парку, там находился маленький пляж. Вода манила своей прохладой.
Бег высвобождал больше энергии. Я понеслась стрелой, ноги и руки выстреливали как поршни насоса. Порезы на левой ладони и правом колене заныли от пульсирующей в теле крови. Но я не обращала внимания на боль. Раньше я не увлекалась спортом, но в тот момент поняла, что значит быть атлетом. Сила струилась внутри, наполняя меня. Я словно летела по воздуху. Мимо стремглав проносились виллы, магазины и дворики. Я ловко отталкивалась от мостовой, едва касаясь ее ногами, и словно молния огибала углы. В лодыжках чувствовалась новая для меня сила. Волосы развевались, а кожу головы охлаждал ветерок.
Приблизившись к пляжу, я замедлилась ровно настолько, чтобы успеть скинуть кеды и сунуть в один из них телефон и ключи, подбежала к воде и нырнула, застонав от удовольствия, когда разгоряченная кожа почувствовала прохладу.
Я выплыла на поверхность и глубоко вдохнула, потом погрузилась до подбородка. Мокрые волосы расплывались вокруг, как водоросли. Я надеялась обрести покой, но нерастраченная энергия внутри все еще пожирала меня. Следуя своему инстинкту, я призвала огонь пробудиться и наблюдала, как он проявился сквозь ткань. Камни, песок и водоросли вокруг засветились, и стайки рыбок метнулись прочь. Боль, как обычно, присутствовала, но я уже стала к ней привыкать.
Я начала экспериментировать. Поднимала огонь к груди и сердцу. Ощущение сильного жара сопровождало свечение, куда бы оно ни двигалось. Я отправила огонь в правую руку, в ладонь и кончики пальцев, оставаясь под водой. Тени от камней на морском дне двигались вместе со светом.
Потом я высунула руку перед собой, направив ладонь к океану. Красно-белое свечение выстрелило из моей ладони, и вдаль полетел огненный шар.
Неужели я только что создала что-то вроде шаровой молнии?
От этой мысли я то ли засмеялась, то ли всхлипнула. Я стреляю огненными шарами.
Я наблюдала в изумлении, как вода возле моей ладони забурлила на секунду, потом все стихло. Рука и ладонь пульсировали от жара, это было одновременно больно и приятно. Я отпустила свечение из правой руки, и оно без моего участия вернулось назад в тело.
Выходит ли огонь из обеих рук? Появится ли он из поврежденной ладони? Я выставила левую ладонь перед лицом. С намокшей повязки капала вода. Кровь выступила полумесяцем. Я пошевелила пальцами, и порез заныл от попавшей в него соленой воды. Глубоко вдохнув, я отправила огонь в левую ладонь.
Повязка задымилась, потом высохла и завилась по краям. Я стиснула зубы, когда порез на ладони заныл сильнее, но инстинкт подсказывал мне не останавливаться. Я добавила жару. Повязка загорелась. Я изумленно наблюдала, как кусочки пепла падают в воду. Боль от раны мгновенно стихла.
Позволив огню вернуться в туловище, я осмотрела левую ладонь. Порез возле внешнего края полностью зажил. Белый шрам в форме полумесяца выглядел, словно ему года четыре, а не четыре дня. Нежно-розовая кожа окаймляла шрам, словно старая просто растворилась.
Я открыла рот от изумления, осознав, что это значит: я могу заживлять раны, прижигая их изнутри. Я сфокусировалась на порезе колена. Послала свечение вниз. Повторила все в точности, сконцентрировав жар вокруг колена, и в ту же секунду боль от пореза исчезла. Я отпустила огонь назад в ребра.
Призвав огонь в одну из ладоней, я приподняла ногу и осмотрела при свете огня колено. Белый шрам виднелся на чашечке.
