Мама в изумлении уставилась на меня, а затем опустила взгляд, чтобы себя осмотреть. Ее рана исчезла.
– Как… – она повертела рукой, не чувствуя никакой боли, и неожиданно осознала, кем я теперь стала. Я ясно видела, как на нее снизошло озарение. Она коснулась моего лица.
Я не сдержала зевка, от которого мое лицо чуть не разделилось надвое. Открыв глаза, я увидела тело Донована, плывшее по течению недалеко от поверхности воды. Мама проследила за моим взглядом.
– Как считаешь, мы еще успеем его спасти?
Мама посмотрела на меня полными нежности глазами.
– А все-таки ты гораздо лучше меня. Добрая и милосердная, совсем как твой отец. Плевать я хотела на этих мерзавцев. Но если это сделает тебя счастливее…
Она поплыла за Донованом.
Тем временем я собралась с силами и послала воде сигнал сердцем. Ощутив присутствие еще одного человеческого тела, я направилась прямо к нему. Сиплый обнаружился в полукилометре от лодки. Скорее всего, его туда отбросила воронка. Что-то в его силуэте показалось мне странным. Ему словно чего-то недоставало. В горло ударила желчь, когда я наконец увидела его тело. Вокруг него парили облака крови, а в бедре зияла открытая рана, как от укуса огромной акулы. Спустя мгновение грозная хищница действительно появилась рядом. Я тяжело сглотнула, глядя, как она нарезает круги вокруг трупа. Я развернулась и поплыла обратно к лодке.
Мама уже помогала Доновану в задней части браконьерской лодки. Когда я вынырнула и покачала головой, она бросила на меня вопросительный взгляд и безжалостно кивнула.
Суденышко было построено таким образом, чтобы дождевая вода сливалась с палубы через корму, поэтому сзади поручней у него не было. Мама положила тело Донована вдоль кормы, от борта к борту, и пыталась его реанимировать. Эрик сидел, прислонившись к рубке, и наблюдал за ней. Видимо, мама запретила ему перемещаться по палубе. Взгляд его был спокойным и внимательным.
Донован был без сознания и не дышал, а его сердце не билось. К тому времени как я вернулась, мама уже откачала воду из его легких. Она давила ему на грудь руками, делая массаж сердца. Услышав хруст ребер, я вздрогнула, а вот мамино лицо явно не выражало сочувствия. Она довольно долго возилась, пока сердце Донована не забилось. Интересно, часто ли ей приходилось реанимировать утонувшего человека?
Наконец подельник Эрика задышал самостоятельно. Он закашлялся и застонал. Когда он открыл глаза, мама сразу с ним заговорила, прежде чем он успел бы запаниковать.
– ПОСЛУШАЙТЕ, ВЫ ОБА, – сказала она, наполняя воздух силой своего голоса. – ВЫ СДАДИТЕСЬ БЕРЕГОВОЙ ОХРАНЕ. ПОКАЖЕТЕ ИМ, ЧТО ВЫ НАТВОРИЛИ, И ОТВЕТИТЕ ЗА СВОИ ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПЕРЕД ЗАКОНОМ. ВЫ ЗАБУДЕТЕ, ЧТО ВИДЕЛИ СЕГОДНЯ РУСАЛОК, И БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ СТАНЕТЕ ОХОТИТЬСЯ НА АКУЛ.
Эрик повторил все, что она сказала, а вот Донован не проронил ни слова. Судя по выражению его лица, он ничего не понимал.
– Донован? – я заглянула в его глаза, но обнаружила в них полное отсутствие мысли.
– Ничего не поделаешь, – констатировала мама. – Мы опоздали. У него повреждение мозга. Он нас не понимает. Прости, милая. Я попыталась.
Она скользнула обратно в воду.
Я тяжело сглотнула и посмотрела на Донована в профиль. Он поморгал и уставился в небо, но лицо его не выражало ни мыслей, ни чувств. Поправится ли он? Как изменится его жизнь после того, что с ним сегодня случилось?
– Идем, – позвала мама. Я кивнула, чувствуя, как каждая моя косточка изнывает от усталости.
– ТЫ СВОБОДЕН, ЭРИК, – скомандовала я. Он встал, помог Доновану подняться, и оба неуклюже проковыляли к рубке. Донован шатался и покачивался, как пьяный. Двигатель ожил, и мы с мамой отплыли в сторону, провожая браконьерскую лодку взглядами. Солнце медленно клонилось к горизонту.
Мы нырнули и обхватили друг друга за талии, сплетаясь в подводном объятии. Из глаз моих в океан полились горячие слезы. Мы плыли домой в тишине. В соленой воде все казалось простым и обыденным.
Но стоило мне ступить на сушу на человеческих ногах и вдохнуть легкими воздух, а гравитации потянуть мое тело к земле, как я сразу почувствовала на себе груз ответственности. Я была полностью опустошена: умственно, физически и эмоционально.
Мы шли пешком до самого трейлера, по дороге не сказав друг другу ни слова. Я сосредоточенно переставляла ноги, стараясь заглушить свои мысли и чувства. Когда мы наконец вошли в трейлер, я поняла, что больше не могу считать его своим домом. Это просто наше жилье, крыша над головой. Мама легонько пожала мне плечо, когда дверь за нами закрылась, и это простое проявление нежности немного меня утешило.
Заблокировав сознание, я машинально приготовила ужин и собралась ложиться спать. Мы с мамой по-прежнему хранили молчание. Как правило, мы с ней любили поболтать за едой, но в тот вечер обе были жутко измотаны и просто не знали, о чем говорить. Казалось, наши утренние разногласия утратили всякое значение. После того, что произошло с нами в океане, все перевернулось с ног на голову.
