Лицо Эрика приобрело землистый оттенок. Он опустил гарпун, взялся за дверцу, собрался с силами и вылез из рубки, пытаясь не свалиться на дно, вслепую нащупал ногой поручень, постоял секунду и шагнул на песок. Его била такая сильная дрожь, что это было заметно даже со стороны.
– ОГЛЯНИСЬ ВОКРУГ, – я смотрела Эрику в лицо. За моей спиной возвышалась стена воды и проносились наблюдавшие за нами рыбы. – ПОДУМАЙ О ТОМ, ЧТО ТЫ НАТВОРИЛ.
Эрик повиновался. Его окружали тысячи трупов, разбросанных по дну океана. Все вокруг было заляпано кровью, сочившейся из акульих ран. Ужас от осознания того, что он натворил, отразился на лице браконьера. Эрик схватился руками за голову. Лицо его превратилось в страшную гримасу, а по щекам потекли слезы, когда он понял, что погубил столько невинных жизней.
Я стояла перед ним обнаженной, прикрытой лишь отчасти мокрыми волосами. С моего тела стекала вода.
– Кто ты? – выдохнул Эрик и двинулся вперед, но споткнулся о мокрые камни, упал на колени, да так и остался, глядя на меня снизу вверх. Его лицо исказили сожаление и боль.
– Я – ОКЕАН! – прогремел мой русалочий голос. Он звучал в полную силу и разносился повсюду многомерным звуком, словно и рыбы говорили вместе со мной. – ТЫ НАДО МНОЙ НЕ ВЛАСТЕН. Я СУЩЕСТВУЮ НЕ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ТАКОЙ, КАК ТЫ, МОГ МЕНЯ ОГРАБИТЬ И ИЗНАСИЛОВАТЬ. ТВОИ ДЕЙСТВИЯ НЕ ОСТАЛИСЬ НЕЗАМЕЧЕННЫМИ И НЕ ОСТАНУТСЯ БЕЗНАКАЗАННЫМИ, – из глаз моих обильным потоком лились слезы, стекая ручьями по лицу и телу.
Эрик тоже заплакал, закрыв лицо руками, словно его сердце было разбито.
– Прости. Прости меня.
– ЗАСЛУЖИВАЕШЬ ЛИ ТЫ ТОГО, ЧТОБЫ ЖИТЬ?
Он взглянул на меня сквозь мокрые ресницы, поверх рук, закрывавших его рот. С губ его сорвался глубокий, протяжный стон.
– СРАЖАЙСЯ ЗА МЕНЯ, ЗА НАС И С НАМИ, ЭРИК, – сказала я. – С НАМИ, А НЕ ПРОТИВ НАС. ТЫ ВЫШЕ ЭТОГО. НАПРАВЬ СВОЮ ЭНЕРГИЮ ПРОТИВ ТЕХ, КТО НАС ГРАБИТ И УБИВАЕТ. БОРИСЬ ЗА НАС. ЗАЩИЩАЙ НАС. ПОМНИ, ЧТО МЫ НУЖНЫ ТЕБЕ, А ТЫ – НАМ.
Он опустил голову и кивнул, задыхаясь от рыданий. Затем обхватил руками себя за грудь. С его подбородка стекали слезы. Вся гордость и заносчивость дайвера-браконьера испарились, а плечи опустились под тяжестью стыда.
– Я согласен, – всхлипнул Эрик.
– КЛЯНИСЬ НАМ.
– Клянусь жизнью, – прошептал он.
Я снова привела воду в движение, позволив ей течь по дну по направлению к лодке. Течение понесло тела акул к Эрику. Он неуклюже поднялся на ноги и отшатнулся, чуть не рухнув от ужаса. Трупы бились о его ноги, ступни утопали в реках крови, и он заскулил, глядя в мертвые глаза истерзанных акул. Лицо его застыло от страха.
Вода поднялась ему до пояса. Эрик побрел к лодке, увидев, что та медленно поворачивается, принимая вертикальное положение. Затем поплыл, окруженный бело-серыми телами, и ухватился за край суденышка в тот момент, когда оно, поднявшись из кровавого месива, сдвинулось с места. Перегнувшись через поручень, он рухнул на палубу, потом поднялся и уставился на меня.
– ЗАПОМНИ, ЧТО Я – ГОЛОС ОКЕАНА, И ТОЛЬКО. – Волна несла меня вровень с лодкой. – ЗАПОМНИ, ЧТО ТЫ ДОЛЖЕН ИЗМЕНИТЬСЯ, СТАТЬ ЛУЧШЕ. ЖДИ МЕНЯ ЗДЕСЬ, ПОКА Я НЕ РАЗРЕШУ ТЕБЕ УЙТИ.
– Я буду ждать тебя здесь, пока ты не разрешишь мне уйти, – послушно повторил Эрик.
Я слилась со стеной воды, позволив океану подхватить лодку и медленно заполнить сотворенный мной тоннель.
Когда суденышко Эрика снова оказалась на поверхности, и я ослабила хватку, морские создания отправились по своим делам. Я невольно заморгала, глядя, как быстро они удаляются, и отметила, что они вновь ведут себя как самые обыкновенные рыбы, осьминоги, кальмары, крабы…
– Мам! – позвала я, когда океан стал пустым и чистым, и наконец заметила крошечную бледную фигурку с черными волосами, которую я видела со спины; она покачивалась на волнах, окруженная багровым облаком. Я доплыла до мамы за пару мгновений и развернула ее лицом к себе. Ее глаза были закрыты. Из зияющей под ключицей дыры сочилась кровь. Копье пронзило ее насквозь.
– Мам? – под воздействием скрипок мой голос звучал еще более испуганно.
Пожалуйста, не умирай. Прошу тебя. Умоляю.
– Тарга? – Мама медленно открыла глаза. От ее хищных черт не осталось и следа. Не было больше ни клыков, ни пронизывающего взгляда, ни острых когтей. Она снова стала просто Майрой, моей дорогой мамой. Она казалась мне такой спокойной.
Мама улыбнулась, превозмогая боль.
– Прости, что подвела тебя.
– Нет. Нет, мам. Ничуть, – взглянув на ее рану, я испытала острое желание до нее дотронуться. Тогда я положила одну ладонь на дыру в ее груди, а другой накрыла дыру в спине. Потом закрыла глаза, подключаясь к воде и соли внутри ее тела, и вдруг почувствовала, что меня наполняют энергия и целительная сила океана.
– Что происходит? – напряженно спросила она. – Тарга?
Я ничего не ответила. Меня словно приковало к ее ране. Воображение рисовало, как разорванные ткани ее плоти и раздробленные кости срастаются. Я почувствовала, как целительная энергия вытекает из моих конечностей и вливается в мамино тело. Я сонно открыла глаза и отстранилась от нее.
