– Мам?.. – испуганно пискнула я. Как ни странно, потерять маму я боялась гораздо больше, чем угрожавшего мне ножом Эрика. Может, мою личность уже начало смывать солью?
– А теперь слушай, – голос Эрика превратился в утробный рык. Если бы не его рука, дрожавшая у меня под подбородком, я бы ни за что не догадалась, что он напуган. – Ныряй, если хочешь сохранить жизнь дочери. Мы поедем к «Республике». Сегодня. Прямо сейчас. И ты поднимешь со дна океана каждую унцию золота, какую только сможешь отыскать. А мы тебя подождем. Вот так, – он вдавил нож мне в шею. Я ахнула и попыталась отстраниться. – А когда мы закончим, я отпущу тебя, и ты навсегда исчезнешь, чтобы и духу твоего здесь не было. Поняла?
Мама впилась Эрику в лицо своими хищными глазами. Когда он закончил свой монолог, я заметила, что уголок ее губ приподнялся. Да неужели? Ей правда весело? Мамино лицо казалось таким чужим и лишенным человеческого выражения, что понять это было невозможно. Мама прищурилась и перевела взгляд за спину Эрика. Я поняла, что она смотрит на Донована. Мама повернула голову в его сторону и склонила ее набок, точь-в-точь как хищник, оценивающий свою жертву. Затем сделала долгий, глубокий вдох. Мне показалось, что сейчас из ее груди вырвется ветер, но вместо этого она выдохнула всего одно слово:
– ПРЫГАЙ.
Ее русалочий голос наполнил воздух мягким, чистым звуком. Он раздавался и отовсюду, и ниоткуда. От его силы завибрировал металл, из которого была сделана лодка. Я почувствовала, как Эрик зашевелился, обернувшись на Донована, и услышала, как тот бросил нож на палубу.
– Нет! – закричал Эрик. – Не смей! – он развернулся достаточно, чтобы я увидела, как Донован поставил ногу на поручень.
– Мама, не надо! – конечно, я тоже очень хотела, чтобы эти мерзавцы получили по заслугам. Но не убивать же их, в конце концов. Хватит и того, что как минимум один из них был на пути к могиле.
Донован перепрыгнул через поручень с таким невозмутимым видом, будто хотел всего-навсего освежиться в океане. Мы услышали, как он с громким плеском ударился о воду.
Эрик остался один. Он тяжело дышал мне в самое ухо. Я чувствовала, как шок сковал все его тело и как бешено стучало его сердце. Казалось, его вот-вот хватит сердечный приступ. Ну, со мной бы он точно случился, окажись я на его месте.
Мама, которую я по-прежнему не узнавала, перевела взгляд на Эрика. Должно быть, он осознал, что не сможет сопротивляться силе ее голоса, поэтому убрал нож с моего горла и толкнул меня к ней. Я споткнулась и, поскользнувшись на палубе, упала на колени, а потом села боком. Эрик вжался в поручень. Его взгляд метался из стороны в сторону, от рубки к нам и обратно. Он был словно загнанный зверь.
– Нет, мам! – я потянулась к ней. – Пожалуйста, не надо.
Мама опустила взгляд, и на долю секунды мне даже показалось, что она меня не узнаёт. Но постепенно глаза ее вернулись к знакомому ярко-голубому оттенку, а клыки уменьшились. Я снова видела перед собой любимое лицо. Только сейчас до меня дошло, что все это время она прекрасно осознавала, что происходит. Затем я прочла в ее глазах страх. Моя мама? Боится? Она помогла мне подняться на ноги.
– Я в порядке, мам. Давай поищем другой способ.
Она пристально посмотрела на Эрика. Тот испуганно вжался в поручень. У его ног на палубе лежал брошенный нож. Его грудь тяжело вздымалась, как при гипервентиляции легких. Пот ручьями стекал по его щекам и шее.
Мама снова набрала полную грудь воздуха, но прежде чем она успела произнести хоть слово, Эрик издал жуткий, душераздирающий вопль, в панике бросился к рубке, поскользнулся и растянулся на палубе. Его руки потянулись к…
– Мам! Пригнись!
Я попыталась оттолкнуть ее от того места, куда целился Эрик, но снова поскользнулась и упала. Щелкнул спусковой крючок, и копье с глухим стуком поразило мою маму. Увидев, что она перегнулась через поручень, я закричала и схватила ее за ноги, но она выскользнула из моих рук и полетела в воду.
С трудом поднявшись на ноги, я посмотрела за борт и увидела, как мама с громким плеском исчезла в стае рыб. Вода окрасилась ее кровью. Течение подхватило красное облако и унесло его прочь.
Я кричала, не в силах ни думать, ни говорить, и чуть было не упустила момент, когда Эрик снова принялся заряжать гарпун. Прежде чем он успел прицелиться, я кое-как перелезла через поручень и неуклюже плюхнулась в кишащие морскими созданиями волны. Одним рывком сорвав с себя шорты, я сделала глубокий вдох жабрами. Ноги превратились в хвост. Сотни плавников и покрытых чешуей тел врезались в меня со всех сторон.
