– За что? – он решительно притянул меня к себе. Сквозь его поло и мою рубашку я ощущала тепло его тела.
– За то, что лгала тебе. Ранила твои чувства. Не было никакого пари с подругами, – я положила руки ему на шею.
Поляк отстранился и посмотрел на меня, лукаво улыбнувшись.
– Знаю, Тарга. Ты на такое неспособна. Ты просто испугалась.
Я опустила глаза и посмотрела на его губы.
– Я больше не боюсь.
Я поцеловала его в скулу, чуть ниже в щеку и в колкую щетину в уголке рта.
– Правда? – прошептал Антони. Его пальцы, сжимавшие мои прикрытые шортами бедра, скользнули выше, забрались под рубашку и коснулись моей кожи.
Я закрыла глаза, наслаждаясь. И обвила его шею руками.
– Правда, – шепнула я в ответ, и наши губы встретились.
Поначалу поцелуй был мягким и нежным, но когда мы слились воедино, все воздвигнутые мною этим летом барьеры, призванные держать Антони на безопасном расстоянии, рухнули в одночасье. Я впилась в его губы, целуя все глубже и жарче. Руки Антони распластались по моим ребрам, после чего устремились наверх. Он обнял меня и одним движением поднял с камня. Тело его было столь же твердым, как моя уверенность в том, что я люблю его.
Правда вырывалась наружу с каждым медленным и сильным ударом моего сердца. Желание обладать им охватило все мое тело, вызвало нервную дрожь. Я вся была во власти Антони, а он – в моей. Обхватила его ногами, прижимаясь как можно плотнее, и обвила руками шею. Тело мое ожило, как никогда не оживало прежде, и я наконец перестала сопротивляться возбуждению, растворившись в его запахе и вкусе. Наш поцелуй не был просто соприкосновением губ и языков. Он был обещанием, прозвучавшим столь же ясно и отчетливо, как если бы мы произнесли его вслух.
Визгливый смех ребенка, раздавшийся где-то поблизости, заставил нас прерваться. Улыбаясь и тяжело дыша, мы с минуту смотрели друг на друга. Потом Антони покрыл мои щеки, губы и шею сотней маленьких поцелуев. Я запрокинула голову и засмеялась. Снова ощутив под ногами твердую поверхность камня, обхватила лицо Антони ладонями и закрыла глаза, упиваясь мгновением.
Его пальцы нежно скользнули по моему затылку, потом по щекам.
– Тарга.
Я открыла глаза и вгляделась в его лицо, словно видела его впервые.
– Антони.
– И что теперь будет? – прошептал он, гладя мои волосы.
– Кажется, тебе пора, – я вся дрожала при мысли о нашем скором расставании, но обещание, заключенное в поцелуе, немного меня утешало.
– Похоже, так, – согласился Антони. – А вам с мамой предстоит многое обсудить. Но ты в любой момент можешь послать за Иваном. Как только будешь готова приехать.
Я кивнула и заключила его в объятия, наслаждаясь нашими последними минутами наедине. Затем спрыгнула с камня, взяла Антони за руку, и мы отправились в обратный путь. Дойдя до парковки, мы увидели грузовичок «Синих жилетов» – мама уже ждала нас. Мы все вместе пообедали в нашем с мамой любимом мексиканском кафе на пляже. Нам хотелось поговорить о компании и наших планах, но Антони, сообщив, что утро вечера мудренее, посоветовал не торопиться. Меня поражало, насколько трезво он рассуждал и как спокойно принимал, что мы с мамой не готовы все бросить и сломя голову мчаться в Польшу. От этого моя любовь к Антони только крепла.
Мама не знала о нашем поцелуе, о нашем безмолвном обещании. Но я была уверена, что она почувствовала происшедшую между нами перемену.
По дороге к аэродрому я попыталась представить, о чем она думает. Наверное, спрашивает себя, сможет ли ее дочь уйти с ней в глубокое синее море теперь, когда ей предстоит отвечать за огромную судоходную компанию. Сама она стала владелицей поисково-спасательного отделения «Новака». Интересно, это хоть что-то для нее значит? Она ведь была так счастлива, полагая, что больше ничто не связывает нас с жизнью на суше. Наверное, сейчас маме казалось, будто она только что вырвалась из одной ловушки, чтобы тотчас же угодить в другую, более крупную. Я вспомнила парня, с которым она обнималась на прощание на аэродроме в Польше. В последние дни произошло столько всего, что я совсем о нем позабыла. Как только мы сможем поговорить с глазу на глаз, надо обязательно обо всем ее расспросить.
Мы стояли на асфальте рядом с двухмоторным самолетом, принадлежавшим «Судоходной компании Новака». Иван, профессиональный летчик, уже занял место пилота. Антони не мог оторвать глаз от меня, а я – от него.
Мама протянула молодому поляку руку.
– Ну что ж, пора прощаться. Мы… будем на связи.
Антони отвел от меня взгляд и аккуратно пожал ее маленькую сильную ладонь.
– Благодарю вас за то, что эта поездка не оказалась бессмысленной. Я очень рад, что мне не приходится возвращаться с неподписанными документами. Уверен, вы дадите мне знать, как только будете готовы. Берегите себя, Майра.
Мама заключила Антони в объятия, чем снова меня удивила. Интересно, сколько раз ей понадобится поплавать в Атлантике, чтобы избавиться от этой привычки? Этим летом я дважды становилась свидетельницей прежде несвойственного маме проявления чувств.
