В этот момент сильнейший порыв ветра ударил в паруса тараном, и, прежде чем я успела что-то предпринять, лазер перевернулся, бесцеремонно швырнув нас в холодные объятия Балтийского моря.
Я беспомощно барахталась под водой, пытаясь собраться с силами. Когда мне наконец удалось вынырнуть и глотнуть свежего воздуха, я увидела, что лазер лежит на боку, а сверху на нем сидит Антони. Вскарабкавшись на лодку, он держался за нее как обезьяна. Я поплыла к суденышку, но где мне было тягаться с ветром, стремительно уносившим его прочь.
Антони напряженно вглядывался в разделяющее нас водное пространство, которое с каждым мгновением становилось все больше. Увидев меня, он закричал:
– Тарга, ты ранена?
– Нет! Все в порядке! – ответила я и тут же набрала полный рот воды. Выплюнув ее, я прокашлялась и крикнула: – Тебя уносит ветер! Я не успеваю!
Плыла я так резво, как только могла, но волны были сильнее, а спасательный жилет стеснял движения. Тем временем Антони тщетно пытался выровнять лазер, пораженный тем, как быстро мы удаляемся друг от друга. С каждой секундой лицо его уменьшалось, и я больше не могла разглядеть его выражение. Никогда бы не подумала, что ветер способен гнать судно по волнам с такой скоростью… Его паруса находились под водой, само оно лежало на боку, а Антони неуклюже примостился сверху. Затонуть лазер не мог, поскольку был сделан из стеклопластика, но, чтобы спасти меня, поляку требовалось вернуть его в нормальное положение. Антони дергал и тянул мачту изо всех сил, наваливаясь на нее всем своим весом. Паруса показывались над волнами, но выше, чем на пару сантиметров, подниматься отказывались. Казалось бы, поставить такое легкое суденышко на воду совсем нетрудно. Как бы не так! Наш лазер был рассчитан на двоих, и моему бедному опекуну никак не удавалось справиться с ним в одиночку.
– Рация! – закричала я и вновь принялась отплевываться и кашлять из-за накрывшей меня очередной волны.
Антони приложил аппарат ко рту, но ветер дул слишком сильно, и я ничего не услышала. Потом одним резким яростным движением поляк швырнул рацию в воду. Зачем он это сделал? По животу моему расползся холодный страх.
Антони прокричал мне что-то, но был уже так далеко, что я не разобрала ни слова. На меня наваливалась усталость. Если он не выровняет судно прямо сейчас, нам обоим предстоит принять очень непростое решение… Ему придется либо бросить лазер, – и тогда мы попытались бы вместе доплыть до берега, – либо вновь и вновь предпринимать попытки поставить его на воду. Чем дольше Антони будет упорствовать, тем сильнее устанет и тем дальше его унесет. А что, если в какой-то момент мы отдалимся настолько, что не сможем отыскать друг друга? Я, в свою очередь, могу или дальше плыть за ним, ведь спасательный жилет точно не даст мне утонуть, или отказаться от этой затеи и просто качаться на волнах в надежде, что Антони когда-нибудь меня спасет. Тут внутренний голос подсказал мне еще один вариант. Что, если я сниму жилет, выставлю его перед собой, как водную доску, и, отталкиваясь ногами, доплыву до лазера – или берега? Без жилета будет гораздо удобнее. Сейчас спасательное средство здорово тормозило меня, топорщась и прижимаясь то к животу, то к спине.
Антони отнесло так далеко, что мне не удалось бы до него докричаться. Судно по-прежнему лежало на боку, а он все тянул и тянул его на себя и делал это с таким неистовым рвением, что я даже испугалась, не оторвется ли мачта.
Я откинулась на спасательный жилет, обдумывая положение. Закрыв глаза, сделала несколько глубоких вдохов, чтобы заглушить в голове рвущийся наружу панический вопль.
Холод пробирал до костей. Я вся дрожала. Челюсть свело. Перспектива мерзнуть в ожидании спасения меня не прельщала. Если я поплыву, мое тело сможет выработать чуть больше тепла. По-моему, в любой ситуации лучше пытаться что-то предпринять, чем сидеть сложа руки. Видимо, эта черта характера передалась мне от мамы: какое бы испытание на нее ни навалилось, она всегда действовала решительно и не ждала, что жизнь сама все расставит на свои места.
Я открыла глаза. Сердце ушло в пятки. С каждым мгновением небо становилось все темнее. Огромная волна ударила меня по лицу, и мне вновь пришлось пыхтеть и отплевываться. Все. Хватит. Пора действовать.
