Наверное, сегодня в схожей ситуации оказалась и моя мама, хотя обычно подобные инциденты совершенно ее не беспокоили.
– По-моему, тебе всегда было плевать на поведение твоих коллег. Или я не права? Что тебя так взбесило?
– Конечно, Эрик и раньше был не подарок, но сегодня этот осел превзошел сам себя. Самым несносным сотрудником в компании всегда считали меня, и я твердо намерена сохранить за собой этот статус. Но Эрик – просто сволочь, иначе и не скажешь. – Она вздохнула и откинулась на спинку стула. – Прежде чем подписать контракт, Саймон обговорил с Мартиниушем премиальную часть гонорара. Он всегда так делает. Размер нашего вознаграждения должен частично зависеть от того, насколько успешно будет выполнена работа. Учитывая, что мы всегда справляемся с поставленной задачей, это очень хороший способ вести дела. И клиентов такой подход устраивает, ведь они понимают, что сэкономят, если не получат желаемого.
– Премии парням достаются только благодаря тебе, – констатировала я. «Синие жилеты» никогда не узнают, что своими достижениями они прежде всего обязаны моей маме. Из-за ее крутого нрава коллеги не рвались набиться ей в друзья, хотя поначалу пытались за ней приударить.
Она устало улыбнулась.
– Пожалуй. – Ее улыбка померкла. – Поскольку дело идет как по маслу, Эрик пытается заставить Саймона пересмотреть условия контракта.
– Даже я знаю, что твой шеф не имеет на это права.
– Именно. Но мы в любом случае не стали бы ничего менять, и Эрику это известно. Поэтому я не понимаю, откуда у него эта безумная идея. Он до такой степени замучил Саймона, что тот не выдержал и наорал на него прямо на палубе «Бригиды». Подумать только! Саймон так доволен нашими успехами, что я думала, даже вселенская катастрофа не испортит ему настроение. Но этот мерзавец Эрик его доконал.
– А теперь-то он угомонился? – Я вытащила чайный пакетик из чашки и положила его на блюдце. – В смысле, Эрик.
– Как бы не так! – мама вскинула руки. – Сегодня за ужином он заговорил об этом в присутствии Мартиниуша. Представляешь?
Я поморщилась, испытав чувство неловкости, которое наверняка охватило Саймона и всю команду. Хотя мне по-прежнему казалось странным, что эта ситуация так сильно взволновала мою маму. В жизни не видела, чтобы она переживала из-за разногласий на работе.
– Расскажи поподробнее.
– Мартиниуш поздравлял нас с тем, что мы добыли для него кое-какие артефакты… – начала она.
– Какие же? – я тотчас представила золотые слитки или диадему, инкрустированную драгоценными камнями.
– Набор вырезанных вручную спинок для деревянных стульев, – просияла она. – Кстати, они и правда крутые.
– Я ожидала услышать нечто другое, но продолжай.
– И тут этот выскочка заявляет, что, поскольку улов превзошел все ожидания заказчика, контракт необходимо срочно переписать, указав, что премиальная часть гонорара должна быть рассчитана исходя из стоимости каждого извлеченного с глубины предмета. Более того: в контракт нужно обязательно внести пункт о дополнительной премии, которая будет выплачена в том случае, если мы поднимем со дна моря все указанное в грузовом манифесте, потому что такое не под силу ни одному дайверу. Точка.
– Какой кошмар! А вы правда сможете достать каждый предмет из списка?
– Да. Хотя команда об этом еще не знает. В отличие от меня. Я нашла абсолютно все артефакты и уже разложила их так, чтобы коллеги без труда их отыскали. Считай, что дело в шляпе. Хотя есть еще кое-что. Но в манифесте не значится и потому не считается.
– Что именно?
– Колокол, – она подхватила мою чашку и сделала глоток.
– Ах да. Мартиниуш рассказывал о нем во время приветственного ужина.
– Но то, что предложил Эрик, совершенно нелепо и оскорбительно. К тому же это дурной тон. Бедный Мартиниуш… Он этого не заслужил.
– Ну ты даешь, мам, – я и впрямь была под впечатлением. – Может, мы еще сделаем из тебя человека. Никогда не видела, чтобы ты так сильно кому-то сопереживала. И не припомню, чтобы ты когда-либо обвиняла людей в «дурном тоне».
Она засмеялась.
– С каждым погружением Балтийское море высасывает из меня все больше и больше соли. Того и гляди стану душкой, прямо как ты.
– Шутишь? Порой мне кажется, что теперь я та еще колючка. Ты ведь тоже была такой раньше. Кстати, я давно собиралась спросить тебя о соли. Я ведь еще нигде не плавала, кроме Балтийского моря. В Атлантическом океане все совсем по-другому? – Я допила остатки чая.
– Небо и земля.
Коротко и ясно.
– Что ты имеешь в виду? – мне жутко не терпелось поплавать в более соленой воде, и я решила заранее выяснить, к чему готовиться.
Мамино лицо сделалось задумчивым.
– Помнишь, как мы с папой однажды возили тебя летом на ранчо недалеко от Солтфорда? Оно принадлежало другу твоего папы. Как же его звали… – она замолчала, пытаясь вспомнить. – Грант.
– «Ферма одного дерева». – Интересно, к чему она клонит? – Там еще был конный клуб.
– Помнишь маленькую шетландскую пони, на которой ты тогда каталась?
Я засмеялась, вспомнив себя в том нежном возрасте.
