– Ее звали Пироженка. Я очень удивилась, узнав, что пони бывают розовыми. Все маленькие девочки о такой мечтают. А моя мечта сбылась.
Конечно, пони была не розовой, но максимально близкого оттенка, насколько это вообще возможно для лошади. Ее шкура и грива были цвета «клубничный блонд». Увидев, какая она маленькая и милая, я тотчас пришла в восторг и бросилась умолять родителей разрешить мне на ней прокатиться.
– Именно так, – продолжила мама с улыбкой. – Что ты чувствовала, когда сидела на ней верхом?
– Она была такой милой. Помню, я очень боялась, что она убежит вместе со мной, но ее хозяин заверил меня, что Пироженка всегда ведет себя примерно, если у нее на спине маленький ребенок. Так оно и было. Казалось, она понимала, что это моя первая поездка верхом. Она и правда обо мне заботилась.
– Верно. А помнишь коня, на котором ездил твой отец?
– О… – мои брови поползли вверх. До меня наконец дошло, на что намекала мама. – Эсквайр.
Перед глазами тотчас возник образ огромного гнедого жеребца. Он был блестящего коричневого цвета, с черными ногами, гривой и хвостом, а также тремя белыми «носочками» на лодыжках. Его содержали отдельно от других лошадей, ведь, как и все жеребцы, Эсквайр славился своей агрессией.
Владельцы «Фермы одного дерева» тренировали своих коней для участия в стипль-чезе, опасном виде спорта – животным нужно было проскакать дистанцию, преодолевая разнообразные препятствия, в том числе высоченные барьеры вкупе с водными преградами. Эсквайр подавал большие надежды, потому что обладал огромной силой, невероятной скоростью и ничего не боялся. У папы засияли глаза, когда он впервые увидел этого гиганта. И Грант разрешил приятелю на нем прокатиться. Мы с мамой взволнованно наблюдали за отцом, стоя за ограждением. Мой папа вырос на ферме недалеко от Солтфорда и прекрасно управлялся с лошадьми, хотя уже несколько лет не ездил верхом. Оседлав Эксвайра, он пару раз прогнал его по тренировочной трассе, начав с рыси и постепенно дойдя до галопа. Из-под копыт скакуна летели комья грязи, оставляя за собой изрытую землю. Никогда не забуду грохот его копыт и невероятную скорость, с которой он пересек финишную прямую, работая ногами как поршнями. Его морда вытянулась, ноздри фыркали и раздувались. Резко затормозив, Эсквайр встал на задние копыта и ударил передними по воздуху. Его бока взмокли, а грудь вздымалась. Я боялась, как бы отец с него не свалился, но он сумел успокоить скакуна и легким галопом вернулся к ограждению. В этот момент мы с Эсквайром заглянули друг другу в глаза. Он смотрел на меня так, словно прискакал прямиком из ада, чтобы забрать мою душу. Я была еще слишком юной, чтобы облечь это в слова, но сразу почувствовала силу и характер стоявшего передо мной могучего зверя. С тех пор я отношусь к лошадям с большим уважением.
– На что ты намекаешь? Хочешь сказать, что Балтийское море – это Пироженка, а Атлантический океан – Эсквайр? – Я не до конца понимала, отчего мне свело живот: от страха или от волнения. Что же это было? Наверное, и то и другое.
– Не самое удачное сравнение, – ответила мама. – Но в общем да.
– Да брось, – я покачала головой, вспомнив глаза жеребца. – На мой взгляд, сравнение просто отличное. И на этой замечательной ноте я, пожалуй, пойду спать. Спасибо за жуткую метафору.
– Доброй ночи, солнышко. Кстати, совсем забыла…
Я остановилась, положив руку на ручку двери.
– Что?
– Мартиниуш запланировал прощальную вечеринку, чтобы «Синие жилеты» и его ребята смогли отпраздновать завершение проекта. Она состоится на следующей неделе.
– А… – Что ж, ничего удивительного. В конце концов, семья Новаков искала «Сибеллен» целых сто пятьдесят лет. Такое событие точно стоило отметить. Я стала мысленно перебирать одежду, которую взяла с собой в Польшу, но так ничего и не придумала. – Что это будет за вечеринка?
Мама задумчиво уставилась в потолок, словно прямо над ее головой в воздухе повисли ответы на самые сложные вопросы мироздания. Затем прокашлялась и наконец сказала:
– На мероприятие приглашены друзья Мартиниуша, видные представители местного сообщества, а также высокопоставленные лица и политики из Польши и других скандинавских и европейских стран. В начале вечера состоится небольшая презентация, за которой последуют ужин из четырех перемен и танцы, – она глубоко вздохнула и посмотрела на меня. – Я специально выучила программу наизусть. Знала ведь, что ты спросишь. Потребуется соблюдать дресс-код.
Я засмеялась. Ну вот, еще одна проблема.
– Я не взяла с собой ничего подходящего. А ты?
– Не-а, – она встала и потянулась. – Придется идти за покупками.
Я застонала и уперлась головой в дверь.
