– Хорошо, Тарга, – тихо проговорил Антони. – Я поеду следом.
Мы ехали к мусорной свалке, и из глаз моих ручьем лились горячие слезы, которые я никак не могла сдержать. Нет, я не рыдала и не всхлипывала. Но глаза будто сами собой наполнялись водой. Вот, значит, как плачут русалки? Когда мы остановились и вышли из автомобилей, мне пришлось демонстративно ополоснуть лицо водой, чтобы оно стало мокрым, и поляк ничего не заметил. Пока мы вместе выгружали мусор, я чувствовала, что Антони за мной наблюдает, но по-прежнему не решалась на него посмотреть и прятала глаза под солнцезащитными очками. Казалось, я больше не в силах бороться с желанием. Оно окончательно взяло верх. Да, каких-то пара недель – и я отправлюсь домой. Но мысль об этом не приносила мне облегчения. Ведь сердце мое было разбито.
После нашего разговора на пляже Антони снова стал самим собой. Иными словами, он вновь вел себя деликатно и чуть отстраненно, как настоящий профессионал. Я перестала его избегать. Никаких попыток вновь сократить дистанцию или хотя бы пофлиртовать ни он, ни я не предпринимали. Когда мы проводили время вместе, я была настороже и во всеоружии – с парой бутылочек воды, – но встречались мы теперь нечасто: море манило меня куда сильнее, чем музеи и кафешки, да и находиться рядом с Антони мне по-прежнему было нелегко. Время утекало, как песок сквозь пальцы, операция по подъему различных ценностей с «Сибеллен» подходила к концу, и через неделю с небольшим мы должны были вылететь домой.
Когда до нашего отъезда оставались считаные дни, я перестала плавать с мамой по ночам. На корабле делать было почти нечего, и мама с удовольствием выполняла оставшуюся малость работ в одиночку. Мне она велела наслаждаться Балтийским морем и продолжать набираться сил. Поэтому я путешествовала водными тропами от рассвета до заката.
Как-то раз после ужина, сытая и уставшая, я вернулась в наши апартаменты и, как обычно, устроилась в гостиной на диване с чашкой чая. Это был один из тех вечеров, когда после нескольких очень насыщенных дней я чувствовала себя совершенно разбитой и подозревала, что исчезну для всего мира по меньшей мере на шестнадцать часов. Мама ушла на собрание, чтобы обсудить с коллегами график на последнюю неделю. Я уже начала клевать носом, как вдруг дверь нашего номера с шумом распахнулась и она влетела в комнату. Я тотчас открыла глаза.
– Мам?
Ее взгляд был до того суровым, что у меня екнуло сердце. Мама была явно чем-то расстроена.
– Прости, солнышко, – она тихонько – в кои-то веки! – закрыла дверь. – Я не знала, что ты спишь.
– Да ты сама вежливость.
С тех пор как мы приехали в Польшу, мамины манеры заметно улучшились, тогда как мои, напротив, деградировали. Все потому, что мы обе проводили много времени в Балтийском море – пресном по сравнению с Атлантикой и, значит, отрезвляющем для нее. Ну а я превратилась в русалку совсем недавно и отрывалась по полной. Как ни странно, такое объяснение казалось мне вполне логичным.
– Что случилось? – я выпрямилась и поставила чашку на журнальный столик. – Выпьешь чаю?
– Нет, спасибо, – она села на стул напротив меня и дотронулась пальцами до висков, словно у нее болела голова. – Это все Эрик. Тот еще фрукт!
– Что он опять натворил?
Эрик, тип вообще угрюмый и скандальный, в Польше вел себя особенно гадко, раздражая всех, как заноза в заднице. Он то и дело отвлекался на собраниях и постоянно грубил как «Новакам», так и «Синим жилетам». Как-то раз я пришла на пляж, чтобы помочь маминым коллегам выгрузить добытые за день артефакты. Поднимаясь по песчаному склону по натоптанной тропинке, я услышала позади сердитые голоса. Они принадлежали Эрику и Джеффу, которых все считали закадычными друзьями.
– Эрик, вали отсюда! – рявкнул Джефф. – Остынь в водичке.
Я обернулась и увидела, как они стоят лицом к лицу. Джефф махнул рукой в сторону мужчин, выносивших дайверское оборудование с «Бригиды», корабля «Новака», на котором мама и ее коллеги каждый день добирались до места крушения «Сибеллен». По трапу сновали как «Новаки», так и «Синие жилеты».
– Твои проблемы парней не касаются, так что будь добр вести себя прилично, а если не можешь – отправляйся домой ближайшим рейсом. Хватит относиться к нам как к отбросам. Ты все только портишь. Мало тебе проблем?
Джефф говорил жестко, сурово, но в его голосе звучало и сочувствие, словно он понимал, почему его приятель ведет себя по-свински, однако не считал это правильным.
Эрик толкнул Джеффа в грудь.
– Чего это ты тут раскомандовался?
– А ну, прекратите, вы оба! – прикрикнул на подчиненных Саймон, выйдя из рубки «Бригиды». – Как маленькие, ей-богу. Эрик, мы это уже обсуждали. Возвращайся в особняк, хватит на сегодня.
Эрик ничего не ответил и удалился размашистым шагом, что-то бормоча себе под нос. Он пронесся мимо, даже не заметив моего присутствия. И лишь только он скрылся из виду, настроение у всех улучшилось, как бывает, когда после сильного шторма вдруг выходит солнце. Выгрузка пошла бодрей, мужчины весело перешучивались, и я помогала им, когда просили.
