Послушать, как эта парочка обменивается любезностями, мне не удалось, поскольку в эту минуту я вдруг поняла, что старик намеренно назвал поместье моим домом. Неужели он продолжал втайне надеяться, что моя мама – его Сибеллен?
А вообще-то он был прав. Его владения действительно стали моим вторым домом. При мысли об этом в душе моей разлилось тепло. Но стоило мне подумать о нашем скором отъезде, и сердце кольнула грусть. Вернусь ли я сюда когда-нибудь? Увижу ли Антони и Мартиниуша снова? Поплаваю ли в Балтийском море?
Я собиралась спросить маму, что ей сказал Мартиниуш, но в этот момент распахнулись еще одни двери, которые вели в бальный зал. Вау! Просто отпад! Он был огромным, сияющим, роскошным. И наполненным дамами и джентльменами в вечерних туалетах и смокингах. Они неспешно прохаживались, разговаривая друг с другом и потягивая шампанское. Все выглядело настолько цивилизованно, что я сразу почувствовала себя не в своей тарелке. А увидев море седых волос, сообразила, что была самой юной участницей этого грандиозного мероприятия. Все присутствующие были похожи на аристократов. Я заметила несколько диадем, украшавших серебряные женские локоны, и королевские красные ленты, пересекающие животы мужчин по диагонали.
Зал озаряли тысячи свечей, размещенных в изящных хрустальных люстрах, укрепленных по периметру. Стены, облицованные тесаным камнем, были украшены картинами и гобеленами, над нашими головами на неимоверной высоте перекрещивались массивные деревянные балки. Половину зала занимали круглые столы – каждый на восемь человек. Никогда прежде я не видела столь изысканной сервировки: столовое серебро, фарфор, хрусталь – и знакомые мне карточки с написанными от руки именами. Презентация напоминала приветственный ужин у Мартиниуша, только на порядок роскошнее. В центре каждого стола стояла огромная цветочная композиция. Такие штуки наверняка стоят целое состояние, подумала я.
Я дотронулась до маминой руки.
– Что тебе сказал Мартиниуш?
– Поблагодарил и отметил, что без нас не добился бы успеха. А тебе?
– То же самое. И добавил, что мне всегда будут здесь рады. Сказал, что я в любое время могу приехать домой, – я выделила голосом последнее слово.
– Как мило.
Я так и не поняла, обратила ли мама внимание на то, как Мартиниуш сформулировал свою мысль.
Увидев оркестр, я с удивлением обнаружила, что классическая музыка, которую я слышала все это время, исполнялась вживую. На стене за музыкантами висел белый видеоэкран. Дирижер стоял спиной к залу и грациозно двигал руками, управляя оркестром. Его сияющие белизной длинные волосы весело подпрыгивали в такт его движениям. Перед дирижером зачем-то торчал винтажный микрофон.
– Смотри-ка, – мама указала на дальний угол. Я увидела, что гости неспешно прогуливаются вдоль нескольких стоящих вплотную друг к другу столов, но никак не могла понять, что именно привлекло их внимание. Это точно была не еда, ведь Мартиниуш запланировал традиционный торжественный ужин, а не шведский стол.
– Что там?
– Разные вещицы с «Сибеллен». Пойдем посмотрим? – мама подхватила два фужера с шампанским у проходившего мимо официанта и протянула один из них мне. – Сегодня можно, – сказала она с улыбкой. – В честь праздника.
Мы чокнулись и отпили по чуть-чуть. Шампанское оказалось сладким. Я подождала, пока язык не начало пощипывать, и проглотила пьянящий напиток. А потом мы направились смотреть артефакты. Все, что было выставлено, разместилось на четырех длинных столах, накрытых темно-синей тканью. К каждой вещице был прикреплен ярлычок с описанием. Я увидела закупоренные бутылки с винами, водкой и, кажется, коньяком, разнообразные монеты всевозможных размеров и форм, медные, серебряные и золотые, удивительной красоты серьги, костяной фарфор и столовое серебро, а еще подсвечники и различное холодное оружие…
– А вот одна из тех самых резных спинок, о которых я тебе недавно рассказывала, – мама показала мне деревянное изделие причудливой формы.
Я вряд ли угадала бы, что это такое, если бы она не сказала. Да, вырезано из дерева. Толстенькая такая прямоугольная дощечка с парой торчащих палок в углах по длинной стороне. Вероятно, с их помощью она должна была крепиться к сиденью стула.
– В наборе было восемь штук. Видишь лица? – мама обвела их контуры пальцем. Я разглядела две бородатых головы, повернутых в разные стороны, затылок к затылку. Открытые рты злобно скалились, а брови были гневно сдвинуты.
– Какая прелесть, – пробормотала я.
– Жутковато, да? Мартиниуш нанял историка, который изучает происхождение этих физиономий. В грузовом манифесте был указан только пункт назначения. Наверное, их заказал какой-нибудь правитель или военный, чтобы использовать за столом переговоров.
– Куда их везли? – я с восхищением рассматривала детально прорисованные бороды и пышные шевелюры, кружившиеся вокруг голов неведомых спорщиков, словно вихри воды в океане.
