Толпа одобрительно загудела, демонстрируя живой интерес к предстоящим мероприятиям, и мало-помалу рассосалась. Мама сделала глубокий вдох и начала приходить в себя. Я не могла не отметить, с какой благодарностью она улыбнулась Антони, ведь с тех пор как мы сюда приехали, мама не удостоила подобным знаком внимания ни одного мужчину, за исключением разве что Мартиниуша.
Поляк улыбнулся в ответ и перевел взгляд на меня, не убирая ладонь с моей спины.
– Прибереги для меня танец.
– Ну разумеется, – ответила за меня мама с несвойственной ей нежностью.
– Хорошо, – он удалился.
Я стрельнула глазами в маму. На танцполе я, мягко говоря, не блистала.
– Зачем ты это сказала?
– А что, ты собиралась ему отказать? Антони – хороший парень, Тарга, – ответила мама и добавила: – Такие на вес золота. Успокойся, это всего лишь танец. Давай поищем наш столик.
Я последовала за мамой, терзаемая противоречиями. Она ведь знала, что я так и не разобралась в своих чувствах к Антони и что в присутствии поляка мой здравый смысл неизменно отключался, уступая место половому влечению. Так зачем же она подначивала меня с ним потанцевать? Прежде мама никогда не вмешивалась в мою личную жизнь, даже таким ненавязчивым способом. Может, всему виной отсутствие соли в ее организме?
Мы подошли к схеме рассадки гостей и узнали, что нам выделены места за столиком, который располагался перед главным, тем, за которым должен был сидеть Мартиниуш. Остальные места занимали «Новаки» – их было четверо, и «Синие жилеты» – Саймон и Эрик.
Когда все расселись по своим местам и в зале воцарилась тишина, к микрофону подошла темноволосая женщина, облаченная в серое атласное платье. Она подождала, пока отгремит финал какой-то торжественной пьесы, и обратилась к гостям. Сначала она заговорила по-польски. Глубина ее голоса произвела на меня сильное впечатление. Закончив под аплодисменты свою речь, женщина перешла на английский. Акцент у нее был жуткий, куда хуже, чем у Мартиниуша и Антони, поэтому я поняла не все, что она сказала. Впрочем, я с таким удовольствием слушала ее голос, что мне было все равно.
– Приветствую вас, друзья, родственники и коллеги, – начала она, явно чувствуя себя на сцене как дома. – Меня зовут Ханна Круликовски. Я – финансовый директор
Ханна кратко рассказала, как «Судоходной компании Новака» удалось найти «Сибеллен», после чего передала слово Мартиниушу:
– Сегодня мне особенно приятно, – она приложила затянутые в перчатки руки к сердцу, – отпраздновать вместе с вами успех этого невероятного проекта и пригласить на эту сцену нашего друга, коллегу и лидера. Встречайте: Мартиниуш Йозеф Новак.
Зал взорвался аплодисментами. Все поднялись со своих мест. Мартиниуш, явно воодушевленный горячим приемом, бодро поднялся на сцену. Окинув взглядом улыбающиеся лица ближайших соседей, я с грустью подумала, что вряд ли нам с мамой суждено когда-нибудь увидеть полный зал людей, которые будут так восторгаться нами.
Сначала старик тоже обратился к аудитории на своем родном языке, после чего перешел на английский. Он тепло поблагодарил всех присутствующих за готовность разделить с ним радость и подшутил над кем-то по имени Отто, сказав, что тот явился исключительно, чтобы выпить хорошей водки. Толпа разразилась смехом, когда лысеющий мужчина с красным лицом встал со своего места и поднял маленький хрустальный кубок, наполненный прозрачной жидкостью.
– Многие называли нас глупцами, наблюдая, как год за годом мы продолжаем безуспешно искать «Сибеллен», – говорил Мартиниуш. – Долгие годы нас безжалостно высмеивали, упрекали, что мы бросаем деньги на ветер, и обвиняли в одержимости. Но вы… – он обвел зал затянутыми в перчатки руками и резко свел их вместе, громко хлопнув в ладоши, тем самым выражая признательность гостям. Пожалуй, в исполнении кого-либо другого этот жест вызвал бы смех, но пожилой европейский джентльмен, каким, разумеется, и был Мартиниуш, мог позволить себе эксцентричную выходку. – Вы понимали, что, не будь мы настолько одержимы, обретение «Сибеллен» так и осталось бы несбыточной мечтой. Сегодня вы здесь, потому что всегда были непоколебимы в своей поддержке и никогда не переставали верить, что в один прекрасный день нам непременно удастся разыскать наш прекрасный барк.
