– Какая тебе разница? Лучше скажи, что здесь делаешь ты. До берега несколько километров! – М-да. Отвлекающий маневр удался на славу. – Где твоя одежда? Твоя мама знает, что ты здесь? Черт, да как ты вообще здесь оказалась? – Он окинул взглядом водное пространство. – Где твоя лодка? Ты что, олимпийская пловчиха? Я знаю, что ты любишь купаться, но… ей-богу!
– Поймать в сеть тощую ныряльщицу – это еще полбеды, Эрик. Тебя ждут куда более серьезные проблемы, – я сплюнула. – Добыча акульих плавников запрещена законом.
Он злобно на меня посмотрел.
– Да, я в курсе. Оставь свои угрозы при себе. Не хватало еще, чтобы меня отчитывала малявка. Ты и представить себе не можешь, какие у меня проблемы, – он чуть не ткнул пальцем мне в лицо. Его тон становился все более угрожающим. – Ты никому об этом не расскажешь, если не хочешь нарваться на неприятности.
Мое лицо горело.
– Разбежался! Ты оставляешь сотни акул умирать на дне океана, чтобы набить себе карманы, и думаешь, я позволю тебе выйти сухим из воды? Ты – мясник и преступник, – я сделала шаг вперед, смутно почувствовав, что лодка начала поворачиваться. – Тебе и твоим дружкам… – я вздернула нос, смотря ему прямо в глаза. Мы стояли вплотную друг к другу, лицом к лицу. – Пришел конец.
Он отшатнулся, уловив в моем голосе многомерный звук. Я не собиралась использовать скрипки, но меня так захлестнули эмоции, что они сами вырвались из моего горла. Я была очень довольна собой, когда увидела, что лицо Эрика перекосило от страха. И вдруг заметила, что тени на его лице переместились. Лодка продолжала поворачиваться у нас под ногами.
– Эм… Эрик, – сказал сиплый. – У нас тут такое…
Мы с Эриком повернулись в его сторону. Сиплый и Донован испуганно уставились за борт. Мы шагнули к поручням и тоже посмотрели в воду.
Рыбы – и акулы среди них – тысячами плавали вокруг лодки, образовав идеальное кольцо. Я также разглядела черепах, кальмаров и дельфинов. С каждой секундой обитателей океана становилось все больше и больше. Они приближались со всех сторон. Теперь понятно, почему поворачивалась лодка. Рыбы и прочие существа создавали воронку.
Среди кишмя кишащих морских созданий я заметила стремительно промелькнувшую сирену – черные волосы, бледная кожа. Сердце подпрыгнуло и тяжело забилось в груди, едва не ломая мне ребра. Мама здесь. Должно быть, браконьеры тоже заметили что-то странное. Они изумленно переглянулись.
– Ты это видел? – спросил Эрика сиплый. Он вытаращил глаза так, что белки выкатились наружу, а зрачки превратились в два маленьких голубых и полных страха кружочка. Он снова посмотрел за борт, потом, привлеченный чем-то, перегнулся через низкий поручень, чтобы получше разглядеть… В этот миг из волн неожиданно выскочила моя мама, схватила сиплого за шею и утащила в океан. Вода сомкнулась над ними, и поверхность снова стала спокойной. Эрик и Донован отшатнулись от поручней, спотыкаясь и изрыгая проклятья.
Я ждала. Сердце мое колотилось. Пытаясь отыскать маму или сиплого, я отчаянно крутила головой. Но нет, они исчезли в плотной массе окруживших лодку морских созданий.
Я поставила ногу на поручень, намереваясь прыгнуть в воду, как вдруг чья-то рука схватила меня за предплечье и потянула назад.
– Куда это ты собралась? – спросил Эрик, затаскивая меня обратно.
Я потеряла равновесие, и мы оба рухнули в лодку. Я упала Эрику на живот. Он резко выдохнул, мы проехались немного по мокрой палубе, после чего, стараясь не оступиться, осторожно поднялись на ноги.
Эрик бурчал что-то невнятное, но, утвердившись вертикально, завопил:
– Что происходит? Она… она… она похожа на р… р… – Он хотел, но просто не мог заставить себя произнести это слово.
Мама снова выскочила из воды, перелетела через поручни и приземлилась перед нами на корточки, каким-то чудом успев превратить плавники в человеческие ноги.
Эрик и Донован завопили от ужаса. Мама медленно выпрямилась, издав зловещий шипящий треск, какого я никогда не слышала от нее прежде, и посмотрела мужчинам в глаза. Я в жизни не видела ее такой. Ее кожа отражала солнечный свет, словно была по-прежнему покрыта чешуей. Глаза светились жаждой убийства, совсем как акульи, а во рту блестели белые и острые как бритва клыки длиной сантиметра в два. Она медленно подняла руку и указала на Эрика. На ее пальцах вместо обычных ногтей сверкали острые когти, а между пальцев блестели перепонки.
Подул легкий ветерок, и я покрылась гусиной кожей, впервые в жизни испугавшись собственной матери.
– Что за черт? – голос Донована дрогнул, и он трусливо спрятался за Эриком. Не успела я опомниться, как стоявший за моей спиной Эрик обхватил меня за шею, зажал мертвой хваткой и приставил к горлу нож для разделывания рыбы.
– Вот, значит, чем ты занималась все это время, уродина, – прошипел он у меня над ухом. – Я всегда знал, что с тобой что-то не так, но это…
Мне показалось, что существо, которое я считала мамой, совсем не испугалось. Думаю, Эрик зря сотрясал воздух. Рот русалки растянулся в жуткой улыбке, белые клыки сверкнули.
