Мы подбежали к лестничному пролету десятого этажа и, распахнув дверь, оказались на балконе. Вернее, на том, что от него осталось: плите на стене министерства без ограждений, грозящей рухнуть в любой момент. Но здесь было достаточно места, чтобы разогнаться и взлететь – как это делают «рожденные летать», я даже не представлял.
Либеро повернулся ко мне и вновь улыбнулся. Не знаю почему, но в тот момент я ощутил рядом с собой не просто единомышленника, а родного человека, брата. Он крепко пожал мою руку и сказал:
– Не забуду твоей помощи, братишка. Будь здоров!
Либеро подошел к краю балкона, опустив руки вдоль тела, словно пловец, готовящийся прыгнуть с трамплина. Он закрыл глаза. Я всегда предполагал, что «рожденные летать» на несколько секунд закрывают глаза перед взлетом. И я был прав. Мелочь, а приятно.
В этот момент заскрипела дверь.
– Так-так, мистер Лэджерский. Похоже, вы помогаете «рожденному летать» скрыться. Вы содействуете преступнику, который устроил взрыв в Министерстве устранения разногласий. Вам, мистер Лэджерский, не удастся предстать перед судом за это деяние. Мы казним вас раньше за государственную измену, – раздался голос, будто возникший из ниоткуда. Мы с Либеро застыли на секунду. Голос был мне знаком, и с ужасом я осознал, что это был тот самый блондин, мистер Мединский из полиции порядка.
– Либеро, улетай скорее, я его задержу! – выпалил я, сам поразившись своей внезапной сумасшедшей храбрости. – Улетай, ну же!
Либеро перевел взгляд с полицейского на меня. На его лице читалось не страх, а скорее недоумение. Он будто не понимал, зачем я рискую собой.
Либеро подошел ко мне, положил руки на плечи и, глядя прямо в глаза, сказал:
– Не знаю, что тобой движет, Эдмунд Лэджерский. Какие желания и цели. Но одно я знаю точно: ты – бесценный человек для нашего обществе, и тебя нужно защищать.
Он резко вытащил из кармана пистолет и выстрелил в ногу и руку Мединского.
Тот взвыл от боли, упал на пол и стал звать на помощь. Либеро подтолкнул меня плечом, и мы стремительно побежали вниз по лестнице к выходу:
– Извини, с балкона прыгать не вариант, можешь пораниться. Я могу поднять тебя в воздух на открытой местности. Скорее к выходу! – выпалил он.
Глава 2. Побег
Жажда свободы переворачивает мир с ног на голову. Ты готов взлететь, не ведея, куда тебя занесет. Но именно такие мгновения способны изменить все. В этом мире нет точных ответов, только твои мысли определяют, кем ты являешься. Ты – это то, что ты видишь в себе.
…Я спотыкался, еле поспевая за Либеро, который мчался, не отпуская мой рукав. Он буквально волочил меня за собой. Колени были в крови, джинсы порвались. Либеро не собирался останавливаться. Видимо, это было правильно, ведь полиция порядка уже дышала нам в спину. Когда они явились за ним в мой кабинет, я отправил их наверх, где, по сути, никто не работал. А теперь мы мчались вниз по лестнице, которая, казалось, никогда не кончится. За время нашего бегства с девятого этажа на первый нам встретился лишь один раззява, которого Либеро безжалостно оттолкнул. На некоторых этажах перила отсутствовали, а некоторые пролеты были погружены во тьму, заставляя нас сбавлять ход. Это здание пережило ядерную войну, и ремонт здесь не проводился. Грубо говоря, мы работали на развалинах. В министерстве, кроме бумаг и зомбированных людей, ничего не было.
Добравшись до первого этажа, мы увидели, что все работники министерства собрались в большом фойе. Толпа испуганных людей стояла смирно, лишь изредка кто-то перешептывался. Когда я с грохотом упал на последнюю ступеньку, все разом повернулись в нашу сторону. Удивленные лица уставились на нас, и наступила гробовая тишина, прерываемая гулом шагов, приближающихся с верхних этажей. Либеро быстро нацепил солнцезащитные очки и потащил меня через толпу.
– На нас пялятся сотни глаз. Давай изобразим своих, – прошептал Либеро, я не уловил юмора в его словах.
Я прихрамывал, еле волоча за собой забитые ноги. Краем глаза я заметил советника Верховного президента – министра по устранению разногласий. Его взгляд был болезненным, но в то же время он был сильно удивлен. За пять лет работы в министерстве мы пересекались лишь три-четыре раза, поэтому он даже не подозревал, что я его подчиненный. Все были настолько ошеломлены, что никто не шевелился. Видимо, сначала они приняли меня за пострадавшего от взрыва. Но кто тогда этот незнакомец рядом со мной, совсем не похожий на работника министерства? Когда мы все же добрались до входной двери, с лестничной площадки «пулей вылетели» полицейские.
– Держите беглецов! – заорал Мединский, указывая на нас. Его лицо исказила жуткая боль. Весь в крови, сильно хромая, он расталкивал толпу и стремительно приближался. Честно говоря, я был поражен его выносливостью: ведь пять минут назад он получил пули в ногу и руку. Если посмотреть со стороны, можно было предположить, что силы ему давала кипящая в нем ненависть.
– Уходим, немедленно. Быстро! – тихо бросил Либеро и снова потащил меня за руку.