Неожиданно из толпы вырвались трое мужчин и тоже бросились в погоню. «Враги Федерации!», – орали они. Мы бежали, расталкивая толпу, а иногда она и сама расступалась перед нами. Но когда люди начали сжимать нас в тиски, Либеро выхватил из кармана пистолет и выстрелил в потолок. Все закричали и присели, прикрыв головы. Некоторые просто бросились бежать. А мы бежали, не обращая внимания на них.
Перед нами предстала большая входная стеклянная дверь. В некоторых местах она была треснута. Либеро бежал прямо на нее, будто бы собираясь пробить стекло лбом, как бык – красный забор. Он направил пистолет и выстрелил в четыре ее угла. Стекло треснуло еще больше и вот-вот собиралось разбиться на мелкие кусочки.
– Закрой глаза и повернись на бок! – скомандовал Либеро. На ходу он локтем разбил стекло.
Преграда разлетелась вдребезги. Осколки осыпали меня, я не успел даже опомниться. Боль пронзила тело, кровь подступила к губам. Я не чувствовал своих ладоней. Мы пулей вылетели из министерства и упали на асфальт.
– Вставай, Эд, вставай! Быстрее! – прокричал Либеро, помогая мне подняться. – Давай, Эд, мы уже у цели!
Я поднялся, и мы продолжили бегство. Выбежав из здания, мы оказались на затхлой площади перед министерством. Вы когда-нибудь видели Белый дом, не покрашенный лет сто? Вот примерно так выглядело и наше ведомство. Площадь перед пропагандистским монстром была усеяна непонятными плитами с чудными рисунками. Здание построили до ядерной войны, и, судя по всему, после взрыва его не ремонтировали.
Я оглянулся назад, на это величественное творение наших предков, которое чудом сохранилось, донеся эхо ошибок прошлого. Здесь я работал с 18 лет. В памяти всплыл момент, когда я впервые переступил порог этого министерства, держа за руку отца. Это было одно из пяти величественных здании в столице.
– Держи меня за руки, Эд, – скомандовал Либеро, но тут же обхватил меня за пояс. – Нет, так будет удобнее. При взлете могу руки сломать.
Я закинул руку за его шею, боясь оторваться при взлете. Либеро на мгновение прикрыл глаза, полной грудью вдохнул затхлый дневной воздух города и легко, совсем чуть-чуть подпрыгнул. Но с невероятной магнетической силой мы оттолкнулись от земли и взлетели. Будто кто-то поставил поля магнита на «плюс-плюс». Мы взмыли в воздух, словно ракета.
Знаете, было такое чувство, будто у Либеро на пятках были реактивные двигатели, которые несли его за атмосферу. Но мы не преодолели низкие облака и полетели над высотками города, прямо на уровне смога, вырывающегося из труб трех заводов и двух ТЭЦ.
– Оторвались. Все хорошо, – сказал Либеро, не отводя взгляда от горизонта.
…Никто не может предсказать нашу судьбу. Мы сами ее выбираем. Никто не в силах навязать нам свой выбор, даже если пытается. Да, иногда, судьба ставит нас перед сложным выбором. Мы пытаемся его переосмыслить, но в конце концов делаем выбор и… осуждаем себя. Лишь потом приходит осознание, что выбор осуждает лишь наш страх, а нам самим этот новый виток жизни может принести пользу…
Еще час назад я был обычным работником Министерства устранения разногласий Федерации Юга. А теперь бегу от полиции порядка вместе с незнакомцем. Знаете ли вы, что в глубине души каждого из нас живет бунтарь? И неважно, насколько глубока ваша душа, он все равно заявит о себе. Сегодня 4 июля 2250 года, четверг. И этот день – тому яркое подтверждение…
…За время полета мы несколько раз приземлялись, когда сила притяжения Земли усиливалась. Либеро выбирал для этого открытые места. Он стремительно падал вниз, а затем снова отталкивался и взмывал к облакам. Люди были настолько ошеломлены, что провожали нас удивленными взглядами, пока мы не скрылись за пеленой смога.
Я впервые видел город с такого ракурса. Это было жалкое зрелище: грязные улицы, полуразвалившиеся дома, небоскребы с разбитыми окнами и толпы серых людей, похожих на слепых муравьев. Везде безнадежность и нищета. На горизонте садилось солнце, создавая красивое зрелище на фоне всеобщего несовершенства.
Мне 23 года. Я не видел ядерную войну, ведь она случилась за 200 с лишним лет до моего рождения. И глядя на все это, я думал о том, какой же наш недостаток допустил такие катастрофы. Мир в моем сознании менялся…
– Куда мы летим? – спросил я, когда мы уже оставили позади городские бетонные стены. Но Либеро не ответил.
Мои руки затекли, и я начал осторожно шевелить ими.
– У меня тоже, – отозвался Либеро. – Нам нужно передохнуть, а то я тебя уроню, – он усмехнулся. – Больно уж ты тяжелый.
Я вздрогнул.
Мы медленно снижались, словно самолет. По воздуху мы преодолели не меньше 200 километров. Перед нами раскинулась красная пустыня, а за ней – скалистые джунгли. Огромные каменные валуны, словно исполинские грибы, проросли из-под земли. Их было бесчисленное множество, будто их разбросанных неким великаном. Каждый валун был высотой с трехэтажный дом. И так по всему периметру, на 50 километров вокруг. Внутри этого каменного скопления, естественно, был лабиринт. Входов много, но лишь один вел туда, куда мы собирались попасть.