Песок застрял в кроссовках. Эштон криво улыбается и уходит следом за матерью. Они скрываются за утесом. Крики, а потом какое-то жуткое шипение, почти змеиное и в то же время не совсем. Мать толкает перед собой незнакомку с длинными лохматыми волосами, на ней цветастое платье, кажется, это просто девушка, но она шипит сквозь кляп, дергается и пытается вырваться. Ее крепко держит веревка, обвязанная вокруг тела и рук. Эштон подсекает ее под коленями. Коленями! Никакого рыбьего хвоста. Девушка падает на песок, шипит, а потом визжит так, что у Дэша закладывает уши и плавит мозги. Мать наставляет на него шокер, а Эштон лупит русалку по щекам и дергает за веревку. Русалка валится ничком. Теперь на песке что-то бесформенное и недвижимое, грязные волосы, будто червяки, ползут в стороны.
В закатных лучах солнца мать и сестра выглядят словно из фантастического фильма: одна — как дух воды с направленным на него оружием; другая — как боевой ангел с короткой стрижкой и прямой спиной. Между ними и Дэшем чудовище на песке. В руке Дэша нож. Это керамбит Эштон. И что с ним делать?
— Ну давай же! Говори! — приказывает сестра. — Мне ее так всю ночь держать?
Дэш с трудом вспоминает, чего от него ждут: чтобы он произнес заклятие. Как назло, в голове — пустота.
Русалка пытается встать. Ее лицо совсем рядом: правильный овал, острый подбородок, высокий лоб, на левой щеке три родинки, расположенные полумесяцем, темные полные ужаса глаза за пушистыми ресницами. Она вскакивает, отбросив мать в сторону, и пытается сбежать. Эштон тянет веревку на себя, и русалка валится на нее сверху, сучит ногами и визжит. Дэш скидывает русалку с сестры. Русалка извивается и шипит, а песок летит в глаза. Следующий кадр — русалка тянется к кляпу, чтобы его снять — умудрилась освободиться от стягивающей веревки. Сейчас она скажет что-то, чему Дэш не сможет сопротивляться. Ему противна сама мысль об этом, он не хочет. Лезвие керамбита отражает отблески последних солнечных лучей и его искаженное лицо, красное в свете заката, словно в крови, а потом он понимает, что нож и правда в крови — он сидит над телом и беспрерывно бормочет заклинание.
Но уже бесполезно. Бесформенная масса на песке вместе с цветастым рисунком на платье превращается в ручейки, и ручейки утекают в песок. Поймать их не выходит, на пальцах остается вонючая жижа. Пальцы слипаются, одежда покрывается пятнами. Он роняет нож, который всадил ей в живот. Его рвет, и он не понимает — от запаха крови, отвращения или вины…
Голос матери произносит:
— У тебя инс…кт …ника.
И мир на какое-то время перестает существовать…
У Дэша звенело в ушах. Голову распирало изнутри, чудилось, она вот-вот взорвется, потому что невозможно было удержать внутри то, что случилось, удержать осознание того, что он убийца. Невозможно, невыносимо, и это ощущение оказалось больше его головы и больше тела. Дэш корчился на мокром холодном песке — желудок болел так, будто в него попала серная кислота, и от ее капель жгло горло. Дэша снова вырвало, и судорога свела мышцы живота.
— …шокером… — говорила Эштон. — …тянула?
— Нет, вдвоем … — возражала мать. — …сорвалось…
— …непонятно… — отвечала Эштон. — …еще раз…
Еще раз? Дэш застонал, уткнувшись в песок. Он не хотел такого еще раз.
— Убери… — приказала мать, и окончание фразы унес ветер. — Дэшфорд, — неожиданно твердо произнесла она над ухом, — вставай.
Зачем? Чтобы потом снова оказаться на пляже с ножом и ощутить в руке его тяжесть? Тяжесть поступка…
— К черту это все, — пробормотал он. — Я так не могу.
— Ты молодец, — неожиданно мягкий голос матери его обескуражил.
Она сидела на песке рядом с ним и заглядывала ему в лицо. Раскрасневшаяся после всего, довольная и даже счастливая, мать улыбалась.
— Мама, не надо… вот так…
— Дэфшорд, это наш долг. Ты читал Книгу и знаешь, на что они способны.
Все эти недели он ощущал облегчение: его посвятили в семейную тайну, сделали частью истории, он станет таким же, как мать и сестра, но сейчас вместо гордости от непрошенного могущества внутри поселилась мерзкая тошнота.
— Ты веришь в то, что наш долг — убивать тварей?
У матери то ли от разочарования, от ли от удивления вытянулось лицо.
— Ты же видел, — донесся голос Эштон. Она стояла в паре шагов и вытирала керамбит салфеткой. — Она в платье. Целилась на офис «Петрол Плюс», даю руку на отсечение.
Произошедшее только что будто придало ей сил и улучшило настроение. Она чуть ли не сияла, как и сидящая рядом мать. В свете заходящего солнца они обе казались преисполненными светом древних знаний и умиротворенными от выполненной миссии.
— Да что с вами… — У Дэша снова пропал голос, и он поперхнулся.
— Мы избавляем мир от чудовищ, — твердо произнесла мать. — Они опасны. Простому человеку не выжить рядом с ними.
— Почему? Откуда ты знаешь? Кто-то это проверял? Они же просто защищаются… — Он не мог смотреть на то место, где раньше лежало тело, а сейчас осталась лишь темная жижа, отвернулся, с трудом встал и пошагал по пляжу прочь.
