Заблудившись в лесу, с помощью некоторых приёмов можно отчураться от проказ Лешего. Нужно одежду вывернуть и надеть наизнанку, да ещё сказать любимую поговорку Лешего: «Шёл, нашёл, потерял». В лес я не хожу только один день в году – это на Ерофея, когда Лешие беснуются. А вообще, дух леса в представлении народа являет собой символ и орудие справедливости, ибо наказывает он только грешных и подлых людей. А доброму человеку Лешего можно и не бояться. А уж если во дворе есть чёрный петух или трёхцветная кошка, то этот разбойник и близко к хате не подойдёт.
– С ваших слов хоть сказки пиши.
– А ты поживи вот тут с моё, и ты сказками заговоришь. Да вас тут трое, хоть словом есть с кем перекинуться… пойду я, а то засиделась у вас.
– Тёть Фень, а что, такой свет у вас всегда был? Как вечер – лампочка красная, телевизор показывает через день. Даже проигрыватель – и тот работает не в полную мощность.
– О, подожди, Толик, зимой забудешь вообще, что такое телевизор. Слабый ток. К кому мы только не обращались! В Совете сказали, чтобы сами ехали в Изобильный и там договаривались. А кто поедет? Молодые, которые грамотные, они все на работе, а в выходной и в Изобильном выходной, а такие старики, как я – что мы можем? Вот так и сидим в полу-потёмках.
Проводив тётку, я вернулся в дом. Маша встретила меня вопросом:
– Ты где пропал? Вроде уже управились, а тебя нет и нет.
– Тётка Фенька заходила. Посидели на пороге. А ты что, не слышала, мы громко разговаривали?
– Так телевизор работает, не слышно. Что тётка ночью делает здесь?
– Кукурузу убирает. Рассказала мне, как её обидела невестка. Жалко старых людей.
– Ты прав. Я вот на днях в газете прочла стихи, так они меня тоже до слёз тронули. Что-то я этот стишок примерила на свою маму и слёз не сдержала. На, прочти.
– Да-а … сильный стих. Ты опять плачешь … Обнял свою любимую, заглянул в любимые глаза, а они полны слёз. Нет в них той оптимистичной искорки, которую я привык видеть в её глазах. Поцеловал, прижал к груди …
Сколько мы так просидели… Мне было приятно ощущать тепло любимой жены, а она успокоилась, но голову с груди не убирала.