Начало-то было не очень, а спели на два голоса, мужской и женский, прекрасно.
Серёжа, довольно потирая руки, сказал:
– Хорошо мы попали: и шашлык, и концерт. Вы знали, что здесь будет компания?
– Нет, Серёжа, откуда нам знать. Чисто случайное совпадение.
А в компании опять запели:
Песня прервалась, и воцарилась тишина. Через несколько секунд громкий и задорный смех всей компании просто оглушил лес. По-видимому, кто-то сострил по поводу цыган, и очень удачно, так что вся компания просто легла от смеха.
Вот и настал тот час, который повергает меня в уныние. Сегодня мы провожаем Серёжу. Как быстро пролетели каникулы, просто незаметно, и пора расставаться с любимым человечком. Уж прошло полдня, а я не могу завести свой драндулет. Собрались мои сыновья и пошли пешком. Я стоял и смотрел им вслед. Так мне было больно расставаться с Серёжей, что я и не заметил, как слёзы катились по щекам. Где-то я читал, что если слёзы текут сами – значит, душа уже не может терпеть. Так-то оно так, но изменить я ничего не могу.
На следующий день ко мне пришла Валентина Тютерева.
– Ну, что это вы нашу гостью из Краснодара до слёз довели? Так хорошо начиналось…
– Валя, что у вас сейчас плохо?
– У нас? У нас всё хорошо.
– А ты же сказала…
– Ну, я имела в виду ваше знакомство.
– А я имею в виду куплю – продажу хаты. Это разные вещи.
– Она попросила меня поговорить с тобой. За восемьсот рублей она точно не продаст.
– Девятьсот! Валя, девятьсот, это окончательная моя цена. И то, если честно, то только за твои труды. Ты когда была в этой хате?
– А была я там вообще? Я не помню.
– Одна половина, та, что из самана, уже разваливается. Крыша просела на ряд, а кое-где и на три ряда кладки. Шифер не годный, а на второй половине камыш сгнил и потолок обвалился. Одним словом, для жилья эта хата не пригодна. Там только строиться надо.
– Так зато в центре.
– Я тогда за школой, на выгоне, возьму план и построюсь. Тоже в центре, но ни за что не платить и не вывозить тонны мусора. Потом ещё хату разбирать, ну ее …
– Ладно, Иванович, пойду, а то она меня ждёт с ответом.
– А она вчера сказала, что у неё очередь стоит из покупателей.
– Какая там очередь… ладно, не задерживай меня.
– Не смею!
Минут через десять Валентина пришла опять.
– Ну что я могу, плачет бедная женщина, просит уже тысячу. Говорит, что и похороны с дорогой не оправдает.
– Враньё. Дорога не более десяти рублей в один конец, и похороны рублей двести. Я ей предлагал самой очистить хату от хлама и получить деньги.
– Она же не здесь живёт.
– Валя, я благотворительностью не занимаюсь. И вообще, я лишаю тебя посольского сана. Скажи ей: пусть придёт сама, и тогда будем говорить.
Вечером мы с Машенькой обмыли покупку хаты крепким самогоном.
На следующий день мы совершили экскурсию на приобретённый объект. После обхода и осмотра Юра долго плёвался и высказывал опасение, что его вырвет.
По выходным мы стали вывозить годами копившийся мусор. Хозяйка была старая и больная женщина. Она много лет несла в дом и во двор всё, что находила на улице, в мусорных ящиках магазинов, столовой.