До конца сентября мы вычистили хату до пола и поняли, что ремонтировать её, а тем более жить в ней нельзя. Только сносить и строить заново. Двор зарос почти вековыми акациями, стволы в два обхвата, как от них избавляться, ума не приложу. Можно было бы просто пилить, бензопила у меня есть, но буквально рядом проходят уличная линия газопровода и линия электропередач. Если дерево упадёт – всё сломает, тогда мы не расплатимся. Лезть на дерево с бензопилой и пилить сверху – можно остаться без головы. Нанимать автокран дорого, а в совхозе не дают.
Пришлось осваивать дело вальщиков, за работой которых я наблюдал на Урале, когда работал в зоне. С той стороны, куда надо свалить дерево, выпиливается клин, а с обратной стороны начинается подпил ствола. Но предварительно толстой верёвкой дерево надо привязать к другому дереву, страхуя его от падения на улицу. Таким образом мы к празднику Седьмого ноября расчистили двор. На семейном совете решили, что хату будем сносить весной.
На торжественном собрании в честь Дня Октябрьской революции директор вручил мне ключ от дома на улице Олимпийской. Но ожидаемой радости я не испытал. Наверное, потому, что отношения между нами окончательно испортились. Он по привычке своей требовал от меня безоговорочного подчинения – надо было, как говорится, «лечь под него», а я упирался.
Пошли с Машей смотреть новый дом. Строительный мусор не убран. Отделочные работы нужно делать начисто: белить, столярку подгонять, красить. В подвале строители забыли, а может быть, специально оставили огромный камень, весом не менее двухсот килограммов. Двор большой, но его также надо доводить до ума. Сарай на два отделения есть, а дверей нет.
Вечером за чаем наметили план действий. Твёрдо решили к новому году перейти в этот дом. И начались трудовые будни. Каждый день после работы – на дом, все выходные, от темна до темна, на доме. Только на то, чтобы избавиться от камня, потребовалось несколько вечеров. Выгребли строительный мусор. Всё помыли, побелили. Взял у Куплеватского на стройдворе калорифер для сушки и обогрева дома. В конторе справился насчёт подключения газа. Сказали, что к газовой линии подключаться жильцы должны за свой счёт. А это 350 руб. Ё-моё, тут только за хату расплатился, денег как у латыша … После долгих рассуждений, решили подождать до весны, а там продать что-то из хозяйства: свиней, может жеребёнка, который остался от Красавки, телёнка – и наскрести на газ.
За неделю до Нового года мы закололи двух кабанов и, как всегда, отвезли мясо в Ставрополь, на Нижний рынок. Распродали всё: и головы, и ножки, и даже сало ушло, что бывает редко. Закончили поздно, домой уже не уехать, решили навестить Буняевых. Оставили мясо, немного сала для гостинца, и поехали на улицу Морозова. Встретила нас Валентина радушно. Через некоторое время пришёл и сам хозяин, Василий Андреевич. Он весьма обрадовался нашей встрече, и, пока мы говорили о станице, Валентина накрыла стол. Надо сказать, ужин удался. Бутылка водки, которую мы с таким трудом выпросили в ресторане, незаметно разошлась, и, как сказал Василий, – ни в одном глазу. Но, как определила Валентина, разговоров у нас – на три бутылки.
Так мы заработали денег почти триста рублей и навестили близких нам людей.
В этом году новогодние праздники пролетели как-то неприметно. Может быть, потому, что живём мы далеко от центра. В клуб не ходили, да и к нам только мама пришла, да ребята с кошары пару раз заглянули на само… то есть на огонёк. Братка Витька – и тот не пришёл.
Рабочий день у меня всегда начинается с центральной конторы. В первый рабочий день после новогодних праздников я также сделал привычный обход. Заглянул к секретарю, в диспетчерскую, в бухгалтерию и пошёл к себе. В начале десятого зашла ко мне Елена Васильевна, бухгалтер второго отделения.
– Ну, берегись, юрист. Директор мечет громы и молнии, и всё в твой адрес. Я его таким не видела.
– А причина?
– Не знаю. Хотя … у него в кабинете сидит в слезах Нина Ивановна Евсюкова.
– Я к ней каким боком?
– Не знаю, не знаю.
В это время зазвонил телефон. На том конце провода секретарь совхоза Лидия Борисовна взволнованным голосом сообщила мне, что директор не в духе и требует, чтобы я срочно пришёл. Придя в контору, я встретил директора в приёмной. Увидев меня, он побелел.
– Иди в автобус, сейчас поедем разбираться.
– Куда поедем и в чём…
– Иди!!! – просто прокричал он и ушёл в кабинет.
В автобусе уже находились несколько человек: кассир Лена, завклубом Таня, экономист Тамара Алексеевна и главный агроном Иван Васильевич. Как это бывает в коллективе, уже все и всё знали. Только я до сего времени находился в неведении, за что же я попал в немилость. Мне сказали только, что едем в Ставрополь.
Все заняли передние места. Пришёл директор и жестом попросил освободить первое от входной двери сиденье. Недолго длилось молчание. Обращаясь ко мне, директор с нажимом спросил;
– Вот вы, вы со своей … как её назвать… женою. Вы что сделали для совхоза, для станицы? Вы, б…, только жрёте да с…. Больше никакой пользы от вас.