— Не уверена. Знаешь, в этом доме все‑таки чего‑то недостает. Я не знаю, как это выразить, но… — Селия своей глубинной женственностью смутно чувствовала в доме дочери какую‑то пустоту. — Что за странность расходиться на ночь по своим спальням. — Ее рука невольно легла на руку мужа. — Нет, Чарли… Да у них и времени нет заниматься девочкой. Представляешь, она даже ни разу не была в церкви!
— Тогда попробуй, поговори с Пат, а я, в свою очередь, обсужу этот вопрос со Стивеном.
Приехавшая с выездной съемки уже почти заполночь, Пат сидела у себя в спальне и снимала грим, не успев сделать этого в Маркус Хуке, где пел свои новые песни слегка панкующий, но прелестный Джонни Кэш. Селия, как всегда, вошла совершенно бесшумно и мягко опустилась в кресло напротив дочери. Она долго с тихой улыбкой рассматривала ее: порывистая угловатая девочка превратилась в молодую женщину с изящной пластикой и тонким, но уверенным лицом. Очень короткая стрижка подчеркивала гладкую круглую шею и хорошо вылепленные высокие скулы, а в глазах читалось то сознание собственного достоинства, которое так привлекает людей, одновременно не давая им перейти определенной черты. «Как печально, что у нее всегда такие глаза», — подумала Селия, наблюдавшая за дочерью уже несколько дней, но вслух ласково сказала:
— Ты очень много работаешь, Патриция. Джанет и Стив совсем тебя не видят.
— Стив сам занят с утра до вечера, а у Джанет есть Дина. К тому же она изумительно самостоятельная девочка. Совсем не то, что я была в ее возрасте.
— Потому что тебе доставалось больше любви, дорогая. А у вас в доме холодно.
Глаза Пат неожиданно сузились.
— Любви? Холодно? Мамочка, это все сказки для шестнадцатилетних девочек. Я безумно люблю свою работу, я нашла себя, понимаешь? И Стив удивительный человек и… — Пат чуть запнулась, — и в постели он изумителен. Я не говорю уж о его отношении к Джанет. Лучше отцов я не видела.
— Даже твой собственный?
— Ну, мама! Словом, я, правда, очень‑очень счастлива.
— Почему же вы не хотите завести второго? Пат поморщилась.
— Опять это? — Она вытянула перед собой руки, изобразив живот. — Несвобода, тяжесть, уродство? Нет! У меня колоссальные планы, мамочка. Мы со Стивом на днях открываем новый канал, представляешь, на весь атлантический регион, а потом — вся Европа, от Испании до Украины! Люди должны слушать человеческую музыку, а молодые таланты иметь возможность пробиться. Знаешь, какого певца мы писали сегодня?! Удивительная песня о розе. — И внезапно откуда‑то из самых темных глубин ее существа всплыли, опьяняя сознание и тело, совсем другие печальные строки: Вознеси из далей далеких розу сна и помести в мою пустоту… Холодная бледность залила лицо Пат.
— Тебе нехорошо?
— Я очень устала сегодня, мама. — Пат потерла висок. — Ты ведь пришла ко мне с каким‑то разговором, правда?
— Правда. Мы хотели бы забрать девочку к себе. Вы оба так увлечены работой, что у Джанет не будет настоящего детства. Даже такого, как у тебя. А нам, пройдя уже почти половину жизни, хочется дать внукам ту сладкую, золотую и счастливую пору, которая потом станет им убежищем в любых жизненных бурях. К тому же английское образование…
Пат прикрыла глаза тонкими пальцами со множеством серебряных колец.
— Стив будет против, мама.
— Стивен? А ты?
— А я… Я за. За — хотя бы потому, что здесь, в Америке, порой дуют очень страшные ветры перемен, перед которыми человек беззащитен. Общество слишком открыто и для хорошего, и для дурного. Пусть лучше душа ее окрепнет в нашей старой, закрытой, добропорядочной Англии. И у меня будет повод навещать вас. А с деньгами, как ты понимаешь, вопроса нет.
— Мы могли бы забрать ее прямо сейчас.
— Подожди немного. Мы откроем канал, и тогда я сама привезу Джанет. К тому времени я сумею убедить Стива. Уже поздно, мама, давай спать. — Пат ощущала сейчас только пустоту и усталость. — Я вам очень благодарна.
Четвертый баронет так и не дождался зятя, хотя просидел в каминной, куря коллекционный вирджинский табак Стива из возимой с собой повсюду старой вересковой трубки. Около двух он с выражением покорности судьбе пожал угловатыми плечами и отправился к жене.
Стив появился уже под утро и, проходя на цыпочках к себе, не удержался от того, чтобы восхищенно и одобрительно хмыкнуть.
Из спальни, отведенной Фоулбартам, доносились странные звуки. Дедушка с бабушкой явно занимались любовью.
