Зал встретил пустой прохладой и запахом типографской краски. Двое проследовали вниз в первые ряды. Так себе зал. Я ожидал большего. Вряд ли тут поместится даже сотня зрителей. Мой восьмой ряд – предпоследний. Я отсчитал пятое кресло и сел. Из спинки расположенного передо мной седьмого ряда торчал маленький столик с небольшим экраном над ним. Под экраном – три кнопки с надписями: «за», «против» и «воздержался», на самом столике – наушники с большими резиновыми ушами. Радовало, что проход поболее, чем в обычных театральных залах, очевидно, для лёгкого манёвра делегатов, опаздывающих на места.
Снова заплакал симфонический оркестр и в помещение тонкой струйкой полились представители заводских коллективов. К третьему звонку примерно половину мест заняли. Рассаживались в шахматном порядке, чтобы, как я понял, не нарушать противоэпидемиологических норм.
На сцене за длинный светлый стол сели трое. Одного я узнал сразу. Валик. Он тут, похоже, не последний человек, раз в президиуме Совета.
Отзвучал третий звонок, и лысоватый толстый человечек за столом президиума наклонился к микрофону.
– Господа! Поздравляю всех законно избранных делегатов с первым заседанием нового состава Совета.
Публика вяло похлопала.
– Господин в третьем ряду, место шесть! Для вас масочный режим не указ? Что вы себе позволяете в это сложное для страны время! Вот. Другое дело. К микрофону приглашается директор АвтоРАЗа Ваал Ваалович Дорогин!
Я пробежался глазами по залу, с интересом вычисляя незнакомого мне визуально до этого мгновения директора, но за трибуну, чуть левее стола, вышел Валик.
Ох ты! А ведь он и есть… Синонимы-омонимы! Ваал Ваалович! Сердце похолодело, лоб оросили капельки ледяного пота. Мой друг – директор! Ну что за выкрутасы судьбы!
– Голубчики! – начал Валик спокойно и буднично. – Весьма признателен всем вам и вам, Имран Зулейханович, лично, за эту уникальную возможность открыть делегатский сезон. Что я могу сказать по такому поводу? Сказать могу, конечно, многое, но особенно хочу подчеркнуть, что сезон будет проходить, как уже многие из вас успели заметить, под великую Четвёртую симфонию нашего замечательного Петра Ильича. Так сказать, через охи-вздохи к победе российской автомобильной промышленности. Поздравляю, господа, и желаю удачки!
Зал взорвался. Хлопки гулкими волнами накатывались на трибуну, а Валик что-то высматривал среди толпы. Наши взгляды пересеклись. Он улыбнулся.
– Через полгода, – продолжил директор вдохновенно, оборвав овации, – лучшие из вас будут участвовать в съезде заводских делегатов под моим непосредственным руководством, и я уже предвкушаю наше единение во имя бесконечного прогресса предприятия. Да здравствует АвтоРАЗ, голубчики!
Стены здания вздрогнули, потрясённые молодецким троекратным «Ура!».
Только к третьему «Ура!» я сообразил и тоже закричал.
А потом директор вернулся в президиум, а за трибуну стал лысоватый Имран Зулейханович.
– Господа, – сказал он деловым голосом. – Главный вопрос сегодняшней повестки, конечно же, как нам вечером отметить старт сезона. Мы имеем три варианта. Первый – в заводской столовой. Плюсы: обильное питиё и многообразная закуска. Минусы: банальность обстановки. Второй вариант – левый берег Дона, ресторан "Суворовский причал". Плюсы: природа и неплохое меню. Минусы: возможные автомобильные пробки. И, наконец, третий вариант – каждому по тюбику шампанского на космической орбите в супершаттле Илона Маска «Teenage Journey».
– А сам Илон Маск будет?! – выкрикнул кто-то из зала.
– Нет, – грустно пожал плечами председательствующий. – Он почему-то в этот раз отказался. Сослался на пандемию. Так что, голосуем? В порядке оглашения. Итак, кто за первый вариант?
Всё смешалось в голове. Что за рестораны, Илон Маск и космический шаттл? При чём тут вообще наш завод? Я туда попал? Это Совет делегатов или закрытый масонский клуб космонавтов-любителей шампанского?
– Восемь-пять! Нажимайте же!
Председательствующий смотрел в мою сторону, и я понял, что это мой ряд и моё место. Нажал первую подвернувшуюся кнопку.
– Пять «за», – озвучил председатель, – двадцать «против» и один воздержался. Переходим ко второму варианту. «Суворовский причал».
Я на всякий случай нажал «против», чтобы увеличить безумный шанс оказаться на космическом корабле. С детства мечтал. Естественно, мечтал побывать на нашем, российском, но за отсутствием, пойдёт и американский. От такой непатриотичной мысли стало немного стыдно, поэтому поспешил успокоиться весомым соображением – космос ведь наш, какими челноками туда ни прибывай, первым же был Юрий Гагарин!
– Шесть "против". Двадцать «за». Ну что ж, господа, большинство. Не вижу смысла в дальнейшей процедуре. Давайте пять минут перекурим и по автобусам. Они уже ждут у входа в магазин. Никакого личного транспорта. Развезём по домам индивидуально.
С некоторым сожалением я принял поражение Илона Маска, но, между нами говоря, горевал не сильно, мозг просто физиологически не успел поверить в космическую перспективу. Причал так причал. Тем более Суворовский.
