Я не выспался. Всю ночь ворочался, взбивал потную подушку, слушал лай собак на улице, пытался понять озвучиваемые таким образом ментальные конструкции, наблюдал отраженные на потолок переключения света в соседней пятиэтажке.
Может, действительно прав Ваал? Может, не хватит силёнок потянуть такой важный, такой ответственный участок? Может, слишком высокого о себе мнения?
Я учился в третьем классе батайской школы.
Апрельские деревья снежно пенились ароматными цветами. Изумительный момент, когда холод февраля уже отступил, а майская жара не успела оккупировать батайские улицы.
Помню, вернулся с учёбы домой и сел за изложение, заданное Марией Степановной. Нужно было рассмотреть на картине запамятованного мной художника желтение полей и переложить случившиеся по этому поводу эмоции и житейские ассоциации в словесный поток. Увлёкся. Начал находить такие смыслы, о которых художник, скорее всего, не подозревал, а тут мама. Попросила: «Лудик, солнце, сходи за краковской колбасой!»
Она сидела в той же комнате на диване и держала городскую батайскую газету «Вперёд». Любила читать последнюю страницу с некрологами. Добавила: «В магазине такая, колечко возьми». Я ещё рассмеялся. Колбаса ведь не может быть колечком. Она – палка. Но промолчал. Подумал, что мама от старости (ей тогда уже за тридцатник было) всё перепутала.
Долго искал магазин. Думал, это или район в Батайске такой «Краковский», или хозяина так зовут – Краков, есть же магазины «Елисейский» или «Тимашевский», у которых хозяева Елисей и Тимоша.
Искал долго. В итоге остановился у витрины магазина настольных игр «Кракен». И озарение снизошло. «Кракен» – «Краковская колбаса». Очень чётко. Двух мнений нету. Мама, конечно же, имела в виду этот магазин. Зашёл. Кругом коробки с играми. Растерялся.
Продавец, молодой человек с красно-синим прыщом на носу, спросил:
– Может, подсказать чего?
– А где у вас колбаса?
Человек улыбнулся.
– Ты, малец, с продуктовым не перепутал?
– Нет. В «Кракене» мне надо колбасу купить.
Продавец наморщился, задумался, а потом просветлел.
– А с виду такой молодой! И не скажешь, что геймер со стажем. Вот, смотри, у нас три вида колбасы есть.
Открыл стеклянный шкафчик и вытащил три целлофановых палки, внутрь которых замотали красивых солдатиков.
– Это имперцы, – показал он первую колбасу, – вот это тау, а тут – орки. Покрас от Федосеева. Знаешь Федосеева?
Я неуверенно пожал плечами.
– Ты какую хотел?
– А какая дешевле? – уточнил я, рассчитывая купить на сдачу мороженое в «Продуктах».
– Вот эта, с орками.
Я кивнул.
– Тогда держи, – и назвал цену на пять рублей больше, чем дала мама.
Надо же, у меня как раз были пять рублей в заднем кармане. Отложил неделю назад на будущее. Думал, насобираю много денег и куплю машину. «Копейку». А тут стыдно втыкать заднюю перед серьёзным человеком, так сильно восхитившимся мной. Я же правда «геймер со стажем», хотя и непонятно, что это значит.
– Вот. Ровно.
– Забирай свою колбасу.
Самым позорным оказалось после скандала с мамой возвращаться в этот магазин. Наверное, человек понял, что я никакой не геймер и точно не «со стажем».
Детского полузабытого стыда, вывернувшего мою слабую психику наизнанку, до боли в зубах я боялся и сейчас. А вдруг только в фантазиях всё понятно, а на деле окажется сложнее и запутаннее. Подведу Валика и автопром в целом?.. Не хотелось бы. Потом идти и говорить: «Да, Ваал Ваалович, не понимал, что делал, совсем никакой я не инженер и ничего не смыслю в автомобилях…»
Получится как тогда с пятью рублями. А ведь прислушайся к себе в детстве, вспомни, что главное – машина, а не колбаса, и не купил бы солдатиков, да и краковскую нашел бы, и мороженого поел, и, что самое важное, позора избежал бы.
Стоп! Хватит страхов! Сейчас же ситуация очевидна! Никакой колбасы! Никаких кракенов! Я только о машинах думаю. А вдруг детское испытание дано судьбой. Ну, как урок, чтоб став большим и самостоятельным мужчиной, инженером, выбрал как раз машиностроение, а не какой-то там убогий материальный комфорт.
Всё-таки поспал час-два.
Вскочил, попил чаю, схватил чемодан с приготовленными вещами и рванул.
Когда я бодро вошёл в цех и улыбнулся растерянному бригадиру, скучавшие посреди зала три офицера безопасности официально козырнули, подхватили под руки и повели туда, куда мне хотелось попасть больше всего на свете.
Через цех второй бригады в сторону первой.
Соседи смотрели растерянно, с сочувствием. Молодой парень с треснувшим краскопультом даже пожал плечами, типа он не виноват, что мне так не повезло. Да нет же, золотой мой человек, наоборот, повезло! Так сильно повезло, как никогда в жизни. Иду в сердце российского автопрома с радостью, с верой в правильность выбора, с волнительным предвкушением большого, важного дела.
Сердце автопрома не спешило раскрываться навстречу.
Мы пересекли широкий второй цех, пробились сквозь толстую завесу чёрных резиновых лиан, свисающих с потолка, как это бывает на дорогих автомойках, и вошли в помещение, не похожее на первый цех.
