– Не имеет значения, Юрий Кириллович! Моя судьба – автопром Родины! Личное – можно отбросить!
Кадровик призадумался. Потом оглянулся, убедился, что никого нет, и наклонился ко мне, к самому уху.
– Туда отправляют, как говорится, ну условно, вы понимаете, проблемных… Тех, кто… Ну в определённом контексте… Кому некуда, так сказать, спрятаться.
– Не понял?
– Ну… Кого-то где-то как-то там, чик-пык… Поцарапал… Ну… Порезал… Или обидел… И может надолго загреметь… Ну вспомните фольклор… Сума… Тюрьма… Ну те, кто кое-где у нас порой…
Что-то начинало проясняться. Если самую важную на заводе работу выполняют из-под палки какие-то уголовные элементы, о каком качестве речь?!
– Тем более я должен быть там! Кто, кроме меня?!
Здесь я процитировал лозунг одной военной организации, надеясь таким образом пошатнуть бастионы доводов Юрия Кирилловича.
Кадровик загрустил.
– А как же Ваал Ваалович?
– При чём тут директор? – не понял я.
– Ну как же! Все знают, что вы с ним того…
– Чего?
– Ну что вы – его, условно говоря, любимчик.
Это было лестно. Если Ваал в самом деле выделяет настоящего инженера из общей толпы… он серьёзный профессионал. Тем более я должен оправдать его доверие.
– Тем более я должен!
– Что должны?
– Оправдать доверие такого прекрасного профессионала!
– Так оправдайте! Идите к нему и, в каком-то смысле, оправдайте! А в первую бригаду вам зачем?
Я подвис.
– Вы думаете, я должен пойти к Валику… Вааловичу?
– Ну конечно! – расцвёл Юрий Кириллович. – Это гораздо лучше всего, что вы тут понапридумывали. Сходите. Вам обязательно понравится. Он, в несомненной степени, замечательный. С ним, условно говоря, интересно… Комфортно.
– Спасибо! – я пожал руку кадровика и бросился к кабинету директора. А ведь в самом деле. Помог же мне Валик вернуться в цех из этого дурацкого Совета. Может, и тут пойдет, собственно говоря, навстречу?
Охранник у кабинета директора встал железобетонным шлагбаумом.
– По какому вопросу?!
– По личному.
– По личному в четверг с девяти до одиннадцати.
– Но это важно для завода.
– В четверг!
– Но мне нужно срочно увидеть Ваала Вааловича.
– Всем нужно увидеть Ваала Вааловича. Идите, работайте, а в четверг придёте.
– Я по поводу перехода в первую бригаду.
– Какого перехода? Может, перевода в первую бригаду?
– Нет, я хочу перейти в первую бригаду.
Лицо охранника сверкнуло бдительностью. Он сунул руку в правый карман брюк. Потом отступил на шаг назад.
– Стойте, где стоите! Не двигайтесь! Вас переводят в первую бригаду? За что?
– Да нет, не переводят! Я сам хочу перейти!
Сзади послышался топот. Я обернулся. Ко мне бежали четверо в чёрной форме службы безопасности завода. Им-то чего тут надо? Может, напали на Валика… Ваала Вааловича? Я помогу.
Безопасники зачем-то схватили мои руки и больно заломили за спину.
– Хотел прорваться к директору, – пояснил охранник. – Перевели в первую бригаду. Вот, пришёл сцену закатывать.
– Ясно, – сказал безопасник, не ломавший рук, а значит, старший в четвёрке. – Отведём в каталажку. Потом разберемся и переведём куда надо.
Меня волокли подвалами. Службы безопасности предпочитают именно «волочь», а не «сопровождать» задержанного, вероятно, по той простой причине, что некоторые, скажем так, «сопровождаемые» иначе могут пребывать в ложной уверенности будто они свободны в выборе своего будущего. Глупость в подобной ситуации. Вредная глупость.
Вот и заботятся охранники, чтоб подобные иллюзии не разрушали целостной картины мироздания в сознании задержанного. Такое радение о ментальной объективности тронуло до теплоты в сердце.
Я вообще уважаю профессионализм в любой форме. Не важно, слесарь это, шабрящий сложный подшипник, или охранник, грамотно отбирающий оружие у преступника, – за правильными чёткими действиями видны годы упорного труда над собой, и это надёжная основа счастливого будущего той страны, которую населяют профессионалы.
Под потолками тянулись ржавые трубы канализации и толстые электрические кабели. Прямо как в метро. Хорошие у них тут подвалы. Жить можно, если уют навести. Или прогуливаться по вечерам в хорошей компании, если освещение хорошее смонтировать.
– Стоять! – охранник резко стреножил меня возле железной двери, ударом раздвинул ноги в стороны.
Старший щелкнул ключом. Открылось сумрачное пространство квадратного периметра два на два метра. Повеяло сыростью и уборной.
Посреди камеры дремал чёрный офисный стул с разорванным дерматиновым сиденьем.
Меня толкнули внутрь.
– Посидишь здесь, пока разберёмся! – сказал безопасник и захлопнул двери. Щелчок замка. Удаляющиеся шаги.
Когда смолк стук подошв, меня посетила парадоксальная по сути мысль. Если они действительно засадили меня в каталажку, значит, я для них криминальный элемент. И, по логике Юрия Кирилловича, в любом случае меня ждёт первая бригада. Даже если я не доберусь до Валика. Такая идея согрела душу.
