– Некоторые… – хмыкнул Затейник. – Которые «некоторые», их уже давно уволили. Такие зачем? А вот профессианалы, как ты правильно сказал, те работают не покладая… Ну, работают короче дальше и свою икру с маслом имеют в таких нормальных количествах, что вот таким, как ты, грамотным фраерам и не снилось. Эх, браток! Если бы не моя слабость… Я бы тоже большим человеком стал, но, швана, плоть… Слаб я духовно, малой. Падок на сладенькое. А вот на тебя смотрю, ты вроде ничего. Нету у тебя червячка вот этого вот, похотливого в нутре. Не отвлекаешься на мелочёвку. Прёшь как трактор. Но не туда, путана, не туда. А вот ежли б глупости свои из головы выкинул и взял бы жизнь за уши, получилось бы за милое дело.
Я делал вид, что Александр говорит что-то потрясающе мудрое, кивал, поблагодарил и пошёл к шконке. Ну что можно услышать от бывшего зэка, асоциального элемента? Только глупейшую, примитивнейшую философию «ты мне, я тебе». Нет, Александр, с такими идеями развитую страну не построить. Только видимость можно создать. Так сказать, пыль в глаза натрусить. А нам видимость не нужна. Нам нужна мощная промышленность, сильная экономика, подавляющий экспорт, высочайшая культура и благосостояние каждого гражданина Родины! Вот! А не это всё. Икра с маслом! Скажешь тоже!
Дождавшись, когда все уснут, я тихонько встал, подкрался к нарам Димы и тронул друга за плечо.
– Что за кипеш? – Дима резко сел, в руке блеснуло перо.
– Тихо! – прошептал я. – Я согласен.
– Да налинг ты мне нужен! Или… А! Ты про пещеру?
– Да.
– Ох! Смотри, ты сам слово дал. Я за язык не тянул.
– Конечно, Дима, я вполне отдаю себе отчёт. Ой, прости, пожалуйста, канцелярит и вот это вот… вот эти, точнее сказать, ненужные уточнения… и тавтоло…
– Тихо! – Дима осмотрелся. Все спали. – Сколько?
– Чего именно?
– Ах, чтоб, у меня же часы! Двадцать три тридцать. Норм. Давай за мной. Я покажу тебе, где вход. А ты не забудь словечко…
– Конечно-конечно!
В раздевалке пахло нестираными носками и чесноком. Дима включил свет, подошел к кулеру в углу и отодвинул его влево. Надавил плечом на стену. Между деревянными панелями появилась щель. Сунул нож и поддавил. Щёлкнуло. Панель отошла. Дима осторожно отставил зелёный кусок МДФ в сторону.
– Прошу! – пригласил он меня в квадратный, примерно метр тринадцать на метр двенадцать проход.
Я последовал. Двигались мы на четвереньках, но было совсем не страшно. Клаустрофобия несвойственна инженерам российского автопрома. Сложность стоящих перед нами задач стирает из психики настолько несущественные препятствия.
Иногда в темноте я цеплялся за неровности стен и потолка. Видимо, проход долбили в скале вручную. Криво, топорно, может за несколько лет. И очень уж гладкий пол. Отшлифован миллионами проползновений таинственных землекопов. Я вспомнил памятник женской груди в центральном батайском парке. Одна из его деталей сверкала на солнце особо ярко, именно «отшлифованно». Человеческие прикосновения в большом количестве рождают невероятную сияющую гладкость. «Gutta cavat lapidem», – как говорит один мой знакомый. «Капля долбит камень». Кстати, тут очевидный камень. Это хорошо видно в лучах маленького фонарика Димы. Кварц, базальт, гранит, твердый песчаник… Я любил в детстве листать «Энциклопедию юного геолога».
– Осторожно! – шепнул Дима.
Заскрежетало. Открылось пространство чуть более светлое, чем тоннель. Я присмотрелся. Похоже на сияние детских игрушек, намазанных люминофорами. В самом деле, некоторые из камней раскрывшейся бездны действительно мерцали зеленым.
Я догадался, мы в том самом цеху, где работает наша бригада. Только с противоположной стороны, на склоне странного холма.
– Не задерживайся! – сказал Дима. – Пещера вон, внизу. Я буду ждать в раздевалке. Полчаса. Если не вернёшься, проход закрою. Не хочу палиться. А ты не забудь, что обещал.
– Я помню.
– Не забывай. Всё, я ушёл.
И скрылся в тёмной норе.
Я присмотрелся, как спуститься и не упасть. Высота, по меркам городского жителя, где-то два с половиной этажа. Опасно. В пяти шагах пониже тропинка. Сползает змейкой с невидимой отсюда вершины холма к подножию. Я оглянулся на лаз, чтобы, если что не так, вернуться, и осторожно вышел на тропу.
Через минуту уже разглядывал вход в пещеру.
Очень узкий. Человек не протиснется. Да что там! Руку не просунешь. Как они машины проталкивают? Может, открывается как-то?
Никаких рычагов или кнопок вокруг нет. Присел на камень отдохнуть. Тёплый. Даже как будто мягкий. Сколько там до смены? Часа два? Примерно полночь. Может, вернуться в хату? Дима будет ждать недолго. Если закроет, как попаду назад? Хотя, конечно, можно и тут затеряться, а когда бригада появится, сделать вид, что с ними вышел.
От мыслей отвлёк тихий, где-то глубоко под землёй, протяжный стон. Из пещеры со свистом вырвался поток воздуха. Газ? О нём говорил Таракан? Фу! Вонь какая! Получается, осталось жить всего ничего. Я почувствовал растекающийся по артериям дикий звериный страх. Нет! Так автопром не поднимешь! Ноги сами рванули наверх, к лазу. Без всяких тропинок. Напрямую.
