Камни вылетали из-под подошв, стукались внизу. Несомненно, я побил все официальные рекорды по скалолазанию и секунд через пять уже вламывался в проём тайного прохода. Вот только решил глянуть последний раз вниз. Там, судя по звукам, происходило что-то очень странное. Шипело, трещало, булькало и лилось.
Приподнявшись на цыпочки, я заглянул за край скалы и увидел, что проход в пещеру раздвинулся и из него выдавливаются огромные, мутные, с человека размером, пузыри слизи. Весь пол вокруг залила парящая жижа.
Стон усилился, проход раздвинулся ещё немного. Из пещеры хлынул шипящий плотный поток, вынесший в цех большой чёрный предмет. Я узнал по силуэту автомобиль «РАЗ» пятой модели. «Пятёрку». Поток был таким сильным, что машина, перекувырнувшись, проскользила метров двадцать и замерла на правом боку. Я ещё подумал, что раньше люди советовали спать именно на правом боку, объясняя, что слева сердце и спать на сердце опасно. Следом исторглись по очереди ещё пять густо укутанных слизью автомобилей.
Стон теперь походил на визг гигантской кошки или собаки, такой пронзительный, будто по костям моих рёбер скребли тупым ножом.
А потом вернулась тишина.
Смрад стоял страшный, но я не думал об опасности. Открывшаяся картина ошарашила. Никакой человек в этой пещере, в этой слизи, в этом давлении выжить не может. Вот это ощущение торжества нечеловеческой, неземной природы вынуло силы из ног и рук, и я несколько минут не мог пошевелиться, как парализованный.
Где-то вверху загудели моторы, вонь подуменьшилась. Скорее всего, включилась вентиляция. Отпустило. Я жив. Значит, газ не так опасен. Это хорошо. Но почему больно лёгким? Почему ноет сердце? Почему глаза и нос покрыты влагой?
Да потому, что я снова в магазине «Кракен» и здесь нет колбасы! Только мучительный детский позор. Никакой нулевой бригады не существует, и никогда не было. Никто не делает эти чёртовы машины, они просто есть. Сами по себе. Как нефть, как газ, как никель. Обычное месторождение, точнее "место рождения" машин. И всё.
Я бросился в темноту прохода к раздевалке, где всё еще ждал меня Дима.
Ребята крепко спали. Дима перед тем, как лечь в койку, снова напомнил о «словечке». Я мрачно подтвердил.
Нары противно скрипели. Я переворачивался с боку на спину и опять на бок. Вязкая ночь переплавлялась в мутное утро. Сон, перепуганный картиной рождения машин, так и не пришёл в мою многострадальную голову.
Всё, ради чего жил, – исчезло, испарилось в газах зловонной пещеры. Нет никакого российского автопрома. Пузырящаяся слизь течёт повсюду, заполняет мир, и с этим ничего не поделаешь. Наверное, мама права, я в самом деле дебил и вижу мир не таким, какой есть, а таким, каким хочу. Как можно поднять то, чего не существует? Получается, Россию тоже невозможно поднять? Если таких пещер по стране десятки или даже сотни… Это тупик. Зачем тогда вообще жить? Зачем вставать каждое утро и идти на работу, если ничего не изменишь? На что вообще надеяться и чего ждать? Жить так, как Валик или первая бригада? Радоваться зарплате, еде и развлечениям? Но разве мы примитивные животные?! Мы – высшая форма земной жизни – человеки! А если конкретно, мы – вообще высшая форма человеков – россияне! Граждане величайшей страны планеты!
Почему же я должен просто хрюкать и радоваться пресловутому корму, когда Родина обречена, когда у неё нет будущего? Тошно! Смрадно! Невыносимо такое бесполезное пребывание в мире! Нет! Надо хоть немного поспать! Надо стряхнуть с себя эту липкую слизь!
Загорелся свет. Первая бригада, постанывая и пошатываясь, засобиралась на смену. Я тоже поднялся.
– Ты чего? – озаботился Затейник, увидев моё лицо. – Заболел?
Я пожал плечами. Может, и заболел. Хотя нет. Скорее выздоровел. Снял мутные очки обмана. Увидел реальность.
– Все готовы? – Кинжал оглядел бригаду. – По-шустрому толканём и снова спать.
– А зачем? – я даже не понял, что сказал это вслух.
– Что зачем? – опешил Кинжал.
– Зачем толкать? Мы же всё равно не можем сделать эти машины лучше?
– И что? Ала. Мы много чего не можем. Так что теперь, ала, не жить?
Простые слова пронзили, как молния, от макушки до пяток. В самом деле. Если жизнь не имеет смысла, если существование мучительно и бесполезно… Выход есть! Не жить!
– Вижу, что понял, ала. Ну, вперёд! – и бригадир первым шагнул в распахнувшийся проём.
Всё виделось по-новому. На каждом предмете и человеке лежал теперь зеленоватый бледный свет спасительной смерти. Вон, поскользнулся Мороз. У него острый напильник. Можно воткнуть прямо в сердце. Мгновенная смерть. Или не мгновенная? Если промазать. Потом больница, операции, врачи… Нет. Хохол подтягивает штаны верёвкой. Повеситься? Говорят, где угодно можно. Хотя бы даже в туалете. Как вариант. Только какой-то тупой вариант. Бесполезный. Подумают, что струсил. Так ведь они и считают, тот же Валик, что мне будет трудно, и я попытаюсь убежать от трудностей. Но ведь я не боюсь испытаний. Я ухожу не от них, а от бессмысленности. Абсолютной бессмысленности.
