Нечеловеческий вопль пронёсся по лесу и устремился вглубь туннелей, разнося дьявольское эхо дальше в мир льдов и буранов. Рениан смотрел на Лис, и в его глазах не отразилось радости, и он не почувствовал облегчения, напротив, весь его вид говорил об обратном. Парень сожалел, но сожалел лишь о том, что не смог её убить. Сердце предательницы всё ещё билось, и это приводило его в бешенство. Он с дикой яростью рвался к ней, потеряв окончательно человеческие качества, не говоря уже об эльфийском благородстве. Звериное лицо смотрело на девушку, и окровавленные пальцы тянулись за пределы тюрьмы, лишь бы приблизиться к источнику своей ненависти.
Арнес подошёл к нему, их разделяло не больше трёх футов. Король был начеку, он знал, как безумие меняет даже самых благородных и величественных существ. Рениан нагло смотрел сквозь него, а Арнес понимал, что слова здесь бессмысленны и Лафсэй со всей своей мощью не исцелит его недуг. Принц попал в ловушку собственной тьмы, таившейся глубоко в душе. Король и раньше замечал её, когда в эпоху Королевы Стихий, во время битв Рениан переходил границы разума и свирепо рубил противников, молящих о милосердии. Ещё в ту давнюю пору, когда его сердце впервые познало боль любви, ещё тогда он заметил её, но не придал этому значения. Наивно веря, что время залечит раны, а новая привязанность однажды вырвет его сердце из бездны.
И всё же король ошибся. Любовь не всесильна, если она не истинная. А такая случается лишь один раз, даже у бессмертных. И возможно, именно в тот далёкий день более десяти столетий назад в принце зародилась тьма.
– Во всём виновна она, Рениан, – с болью в голосе произнёс Арнес. – Не перекладывай её вину на Латалию.
В ответ парень лишь взвыл, скаля зубы.
Арнес покачал головой и продолжил:
– Загадки окружают живых, а у мёртвых тайн куда больше. И что ни день они множатся и появляются перед нами в диковинных обличьях. И где найти ответ, что хранит в себе время? Где прячется день рождения тьмы в твоём сердце, Рениан?
Король неумолимо смотрел на него, но принц не проронил ни слова. Только дикий взгляд зверя стал ещё свирепее, и дьявольская ухмылка скользнула по его губам.
– Время всегда идёт вперёд и знает всё, чего не ведаем мы и будет день, когда я найду то, что ищу. А сейчас прощай. Да не померкнет свет внутри тебя, моя преданная тень, что однажды вернётся ко мне, – с этими словами Арнес повернулся спиной к Рениану и, невзирая на насмешки, удалился прочь от места заточения принца эльфов, поверженного тьмой.
Миро и Лис стояли в стороне, но слышали каждое слово. Их сердца дрогнули, когда он попрощался с ним. И всё же не сказали ничего поперёк. Его лицо побледнело, и печать скорби отметилась на благородном лбу.
Говорить прощай живым всегда тяжелее, нежели ушедшим в бескрайний мир смерти.
Так и ушли три фигуры на запад и ни один не посмел повернуться, чтобы не пожалеть о своём решении и не узнать, что принца поглотила лесная тень.
Над головой прогремел гром, и изумрудные звёзды померкли на фоне мрачного неба, изредка освещённого вспышками молний. Гроза разыгралась не на шутку, и дождь полил пуще водопадов Элваин, омывая змеевидные корни деревьев и образуя стремительные потоки ручьёв. Арнес шёл впереди, опустив широкие плечи, его благородная осанка поникла, а сам он был разбит, шагая призраком в ночи сквозь пелену дождя. Казалось, буря явилась по его желанию и разрасталась по мере того, как сам он углублялся в свои мысли. Ни слова он не обронил и не обернулся на восток, где остался в древесной тюрьме потерявший рассудок Рениан.
Лис шагала за ним, держа на руках Миро, сам он был не в состоянии идти по тропе, которая превратилась на глазах в болото. Местами грязевые потоки поднимались до колен и поэтому шли очень медленно. Ноги застревали, и каждый шаг давался с трудом. Когда начался стремительный спуск, дорогу размыло, и она стала больше похожа на горный ручей. Бурный поток сбил всех с ног и потащил вниз.
Арнес извернулся и схватил Лис за руку, а Миро зацепился когтями за плащ. Безуспешно король хватался свободной рукой за наклонённые ветки. Они продолжали скатываться туда, где в центре леса вырисовывалась зелёная долина, точнее, огромное болото заполненное травой и всяким мусором. Девушка бросила быстрый взгляд на бурную поверхность озера и увидела коричнево-зелёную спину, мирно плавающую в воде, и закричала:
– Там крокодилы!
Арнес моментально посмотрел на огромное трухлявое бревно, за секунду ожившее и превратившееся в гигантского крокодила.
Животное разинуло пасть и мигом закрыло, клацнув зубами. Миро весь сжался на груди Лис и громко прокричал, будто в ответ зверю:
– Ничего подобного! Это просто бревно!
Как же ему хотелось верить в это, но Лафсэй нельзя повернуть вспять и слова, сказанные однажды, не изменить.
