Рениан же, совсем другой, хоть и жаждет быть таким же, как Арнес. Говорят, что дети хотят быть похожими на своих родителей, но это не всегда именно так. Обычно малыши сами выбирают пример для подражания. Когда-то Рениан копировал своего отца, но это было так давно, что, наверное, никто и не помнит, кроме меня. Не хотелось бы говорить плохо об отце Рениана, но я всё же скажу, что Амшор излишне мягок и миролюбив. Иногда мне кажется, что он хотел оглохнуть и ослепнуть, лишь бы не видеть и не слышать этот мир, где столько боли и зла. Арнес же, напротив, унаследовал от своего отца, дедушки Рениана все особенные черты семьи, некогда определившие их место среди эльфов. Амшор и не старался вобрать в себя редкие дары, преподносимые родителем, они ему были чужды. Мир без войн – извечная мечта Амшора, хоть и невозможная. Арнес это понимает с пелёнок, и в отличие от брата прекрасно знает цену мира.
Рениан сын двух отцов, один мягкий как лён, а другой дерзкий и твёрдый как ручей весной. И не сказать, что выбор очевиден, ведь трудно спорить с судьбой. Душа, может, и тянется к силе, а нужен-то ей покой. Вот и рвётся Рениан на части, желая того, чего не в силах вынести. Уже несколько веков я наблюдаю за ним, и никак не могу понять, той ли дорогой идёт юный воин или нет?
Наверное, умение задавать себе вопросы и определяет, есть ли в человеке мудрость. Если это так, то я самый мудрый кот на земле. И как же жаль, что умение задавать вопросы не учит с достоинством отвечать на них.
Хотел бы я знать, что происходит с душой, познавшей боль. И отчего именно зависит её выздоровление?
Вот уже несколько дней мы сидим в пещере под горой, где узкие туннели змейками тянутся на десятки миль в разные стороны, создавая запутанные лабиринты. Если пройти мимо танцующего огня и сразу свернуть налево можно будет попасть в большой зал, освещённый четырьмя факелами, расставленными по углам, где в центре кипит котёл и вздымается целебный пар. Там жарко как в печке и также невыносимо, если ты в сознании и во здравии. Но даже такие исключительные методы не помогают. Старик Мельфум за эти дни испробовал всё, что только узнал за века. И если верить его словам, то эта «адская смесь» поднимет и мёртвого. А я, как правило, верю Мельфуму и, конечно, Арнесу. Поэтому я сижу как на гейзере в ожидании взрыва, хотя бы кашля из той комнаты. Но уже четверть часа дым валит столбом, а Лис ещё не пришла в себя.
Мельфуму удалось остановить превращение и даже изъять яд, но последствия оказались настолько сильными, что бедняжка не может выйти из туманного сознания. Сдаётся мне, что яд Царя Сирен проник в её мозг довольно глубоко, хоть и не успел забраться в душу и сердце.
Возможно, этот негодяй держит её до сих пор, и, разумеется, не сдастся без боя. Я бы и сам вонзился когтями в его тупорылое лицо, но как биться с тем, кто является лишь видением в голове у другого? Вот и я не знаю. Скажу даже больше, не знает и Арнес. Нам не приходилось ещё сталкиваться с таким хитрым врагом.
– Почему так долго? – не выдержал Рениан.
– Всему нужно время… – буркнул Керлей, сидящий на полу в тёмном углу, где его можно было легко не заметить.
– Может её лучше отвезти к Троису? – с надеждой спросил принц.
– Ты думаешь, ученик Мерлина не способен сделать то, что по силам эльфийскому мудрецу? – с некой иронией ответил Арнес.
– Я не сомневаюсь в Мельфуме, но, может, он что-то упустил и…
– Это невозможно.
– Мы все устали, Рениан, но умение ждать всегда играло важную роль, – тихо произнёс я, и в комнату вернулась тишина.
– Нет, но это просто немыслимо! – неожиданно раздался возмущённый голос Мельфума, появившегося вместе с облаком пара в проёме. – «Адская смесь» всегда работала в первые 5 минут даже на самом безнадёжном, вмиг поднимала на ноги! А тут хоть вулкан взорвись, ноль реакции!
Упаси нас Белый чёрт, – мысленно взмолился я.
– Ты же клялся, что поможет! – взметнулся Рениан как стадо грифонов на несчастного старика.
– Тихо! – успокоил всех Арнес, даже не сдвинувшись с места.
Признаюсь, меня всегда поражало самообладание моего друга и, видимо, не меня одного. Его ровный и властный голос безоговорочно потушил начавшийся раздор. Комната погрузилась в полумрак, пламя факела не устояло под порывом заблудшего ветра и погасло.
– Она жива? – всё также спокойно, не выказывая никаких эмоций, спросил Арнес.
– Конечно, жива, но вернуть её в нашу реальность невозможно, – произнёс волшебник.
Я с Ренианом одновременно воскликнул:
– Что значит невозможно?
