– Так я подумал, а вдруг еще кого-то придется, – отвечает Мазур. – В иллюминатор тварь швырнуть всегда успеем.
Ладно, приступаем к допросу. Кто таков, и что на нас накинулся?
И ведь был у него шанс! Если бы я у него за спиной не был, а три цели перед ним в одном секторе, то для хорошего стрелка положить всех за две секунды, свою сучку не задев, вполне реально. Ну а дальше – играть в кошки-мышки по кораблю, причем мы не знали бы, кого ловить! Но я у него позади и близко, а это совсем другая диспозиция, легко не отыграешь. Можно было бы попытаться – вырубающий удар по тому, кто сзади, а еще лучше его телом прикрыться и стрелять. Вот только сочетать рукопашку со стрельбой в этом времени не учат. И тренировка нужна запредельная, если противники тоже спецура – даже я не уверен на все сто, что справился бы.
– Вы имеете право на молчание, но каждое сказанное вами слово… – ну, в общем, та лабуда, что в штатовских фильмах – и отчего-то я по-английски же это сказал. Наверное, по интуиции, поймав волну. Что дальше?
Будет играть «я советский гражданин, а вы не по-нашему, я принял вас за шпионов, ну а оружие мне по закону разрешено»? Так с тобой по-всякому до упора разберутся, всю биографию, а также родных и друзей, просветив микроскопом. На первый взгляд, у тебя документы в порядке. Так мы не по паспорту, а по морде тебя колоть будем!
А он вдруг выдал:
– Я – военнослужащий Армии США. Могу назвать лишь свое имя, звание, личный номер. И требую, чтобы со мной обращались как с военнопленным.
Тут я на миг хренею – что за детский сад? На серьезнейшее дело, в мирное время и на чужой территории, таких вот посылать? Кто расколется и подставит родную державу даже до начала настоящего допроса?! Это ведь не дикая Африка и не Китай, где я сам геройствовал недавно, а исконно наша территория, где поимка на горячем чужих военнослужащих – это вплоть до «казус белли», объявления войны! И если уже решились на такое, то должны были подобрать кадры, которые даже приставленные к стенке орали бы «хероям слава» или что-то вроде того. А не это недоразумение. Молод еще, на вид тридцати нет. Хотя сам таким был, в сорок втором, когда сюда провалились.
Усмехаюсь, зло и кровожадно. Затем, вместе с Мазуром, привязываем этого к койке – сопротивлялся, пришлось еще немного побить. И привязываю ему банку с крысюком, предварительно разъяснив, что будет. Смеюсь в ответ на его вопли: «Варвары, звери!» Да, варвары мы, что поделать – а ты сдохнешь, если не заговоришь сейчас.
И может, все-таки связаться с эсминцами, чтоб высадили еще и вооруженных матросов нам на борт? Американская спецгруппа – это куда опаснее бандер! Хотя армия, не флот? И вряд ли их может тут быть много. Внедрить в число пассажиров своих боевиков в товарном количестве – в девяностые, да и в двухтысячные такое было бы возможно, но не сейчас! Сталинское же время – хотя и отличается от нашей истории, частный сектор цветет, со всеми вытекающим последствиями, и «кооператоры» из соцстран, особенно ГДР и Италии, у нас в Союзе гости обычные – но и те, кто надо, бдят, а там профи, не чета позднесоветским! В жизни иной у друга моего отца был дед, еще бериевский волкодав, там его из органов в пятьдесят третьем выгнали с треском, в шестьдесят каком-то пригласили было обратно, он через год уволился, «я в детском саду работать не могу»[26]. Так что американцев здесь не может быть много, даже десяток – это вряд ли. Но все же:
– Акула, живо на мостик, наших предупреди! Хотя до Севастополя осталось…
Ну, раскололи мы этого… Запел он, когда Мазур хотел выдернуть из-под банки фанеру. По его словам, пиндосов осталось трое. После чего я стал (без всякой иронии) еще больше уважать наш народ-победитель, на фоне которого пиндосы выглядят бледно. Как этот вот – сынок каких-то русскоязычных, сбежавших в США еще при царе. С психологией спортсмена, ковбоя, пиф-паф с бедра, и все плохие лежат – подготовлен неплохо, но реального боевого опыта нет, даже на войну не успел, что девять лет назад завершилась, и оттого был уверен, что сам круче яиц. Папа у тебя кого-то знал – и попал ты не просто в армию, а в один из «батальонов войсковой разведки», которые формально армейские, а по факту выполняют задания ЦРУ – полный аналог гитлеровского «Бранденбурга-800».
