Пиндосы и в той реальности готовились сыграть с нами в «Бранденбург». Основу их спецназа (того, который против нас – в США есть подобные в/ч, нацеленные на каждый регион планеты) составляли потомки русскоязычных эмигрантов. Предполагалось, что они станут зародышем повстанческих армий – набранных уже на месте, из числа антисоветски (после – антироссийски) настроенных, прошедших военную подготовку в нашей армии, но бывших врагами нашей страны[27]. Еще в составе их спецуры были так называемые «роты по связи с местной администрацией» – грубо говоря, это те, кто умел давать взятки и владел навыками штирлицев, умел притвориться своими. Они готовили почву – в идеале собственно боевики даже лезть не должны туда, где прежде не парализована местная система управления, военная и гражданская. Их учили диверсионной войне. Но главное их умение – это провокация. Как, например, в деревню (татарскую, грузинскую, дагестанскую, украинскую) заехали пьяные русские солдаты и устроили то, что проходит по докладам как «бесчинства над местным населением». Пострадавшие даже не сомневаются, кто виновен, пишут жалобы властям, а власти болт забили на их нужды. Тогда люди приходят к выводу: русские оборзели и их пора ставить на место – а раз этим не хочет заниматься власть, то займемся мы сами. И это, по мысли американцев, идеальная операция спецназа на вражеской территории. Все должны сделать аборигены. А белый человек должен только максимально пользоваться результатом затеянной им заварухи.
В этой реальности и времени, как нам известно, у ЦРУ уже есть эти батальоны. И тоже укомплектованы в большинстве эмигрантами, носителями языка и культуры. Вот только существенно, что негде этим подразделениям чисто боевой опыт приобретать, если нет пока в СССР (при всех американских мечтах) ни американской оккупации, ни гражданской войны. Потому конкретно этот кадр отметился в Аргентине, в Мексике, на Кубе, в Испании – о том его еще расспросят подробно, но как я понял, работал он там чистым боевиком – тебя доставили, ты пострелял, тебя вывезли. Противники там были соответствующие – отсюда и самоуверенность, а еще «я был чемпионом моей роты по скоростной пистолетной стрельбе». Вот только хладнокровие в боевой обстановке, умение нервы не перетягивать, холодную голову сохранить – оно лишь с опытом приходит, причем не со всяким, а с тем, что «на грани». А таких дел у тебя, чемпиона, не было еще никогда! Зато самоуверенности – выше крыши. И результат…
Ну хоть стой, хоть падай! Он, по его словам, к этой шлюшке неровно дышал! Восхищался, еть твою мать, «этой героиней украинского Сопротивления». И под дверями болтался, еще не штурмом нас брать, но «посмотреть, а вдруг что-то удастся» – в принципе, допустимо! Представляю, как бы я иную особу, в том сорок четвертом, из гестапо бы вытаскивал – тоже бы по грани шел, на риск лично для себя наплевав. Вот только сыграло тут, что нервы у тебя были напряжены выше предела и (вишенка на торте!) тебя в натуре зовут Джонни, так удачно совпало – а тут я тебя этим именем, да на твоем языке, вот и сорвался в боевой режим, когда совершенно этого было не надо!
А еще (тут я снова на миг балдею) он искренне верит, что к нему сейчас положено по какой-то конвенции!
– Я и мои коллеги пока не причинили вашей стране никакого ущерба! Наши страны сейчас не воюют, и мы были союзниками в той войне. Потому я настаиваю, чтоб мне при первой возможности была предоставлена встреча с консулом США.
Пой, пташечка, пой. Но на консула не шибко надейся – я бы на месте пиндосов тебя живым закопал. Или, что реальнее, заявил бы, что данное лицо – это наглый самозванец, никакого отношения к США не имеющий! Однако что ты сказал – поддержу!
– Пока не причинили? Хорошо. Но ты понимаешь, Джонни, что если твои коллеги успеют что-то сделать, то будет совсем другой разговор? Кто они – имена, приметы, в каких каютах?
– Если вы даете слово оставить им жизнь. И еще… у этой девушки мы приняли присягу гражданки США. Значит, она тоже подпадает под наш договор!
Это когда мы успели договор заключить? И насколько я знаю, присяга, что произносят при вступлении в их гражданство, самостоятельной юридической силы не имеет – требуется еще признание этого факта их правительством, с выдачей документа. И очень может быть, что про присягу ты придумал. Вот что бывает, когда в спецгруппе оказывается самоуверенный идиот, да еще влюбленный. Но нам ведь это на руку!
– Мы это учтем. Обещаю, что если ваши коллеги не будут сопротивляться, жизни их ничего не грозит. Так имена, приметы, каюты?
Обещать можно – не сказав лишь «при задержании». Ну, а после, по приговору – решаю не я. Вполне можете сгинуть бесследно, как те пиндосы, что мы из китайского рейда пленными дотащили – насколько я знаю, ни один из них после американской стороне выдан не был.
