— Аксоот, — поправил меня дракон. — Драконы не реинкарнируют в том смысле, в каком это делают ведьмы Камней. Потомки получают все воспоминания о жизни предка и о причинах его поступков, но ничто не делает меня Аксоотом, а Аксоота — мной. С рождением мы узнаем имя ведьмы, с которой связаны и для которой вылупились из яйца. Я родился двести с лишним лет назад. Мое первое воспоминание стало образом из далекого будущего: ведьма с медно-рыжими волосами, зеленоглазая, сильная. Я не знал, что ведьмой будет Рубиновая. Я не знал, что это будешь ты. Ева. Это имя я осознал сразу после рождения. Но годы шли. И никакая ведьма не пришла в поисках меня. Я путешествовал, я искал. В конце концов я принял свою судьбу, поверил в то, что все мое рождение стало ошибкой, в награду я получил целое тысячелетие, чтобы прожить его так, как хотелось мне.
— Аксоот лишь задумал предательство Мэйв, но не убивал ее, — мрачно сказала Сария. — Танария нанесла смертельный удар, увидев, что дракон не готов отпустить свою ведьму. Она вонзила в сердце Мэйв свой кинжал, наши волки трепали уже бездыханное тело. Они сгорели в пламени, что испустил Аксоот. Он не хотел, чтобы над Мэйв, какой ужасной она ни была в последние годы своей жизни, издевались. Перед тем как Карающая Длань умерла… Она прокляла нас. Она связала наши жизни с собой и сказала, что, пока она не возродится к новой жизни, мы будем прикованы к своим телам, мы никогда не познаем смерти и не обретем покой. Я пришла, чтобы убедиться, что ты Рубиновая ведьма. Ты была ею. Но ты не даровала нам покой и смерть, а это значит, что мы останемся навеки прокляты.
Я слегка улыбнулась. Может и к лучшему?
Вопреки ожиданиям, мыслей в голове почти не было. Сария убеждала меня, что Йитирн преследует свои цели, но все это время если кто-то и преследовал их, то только Сария Кинну. Я не чувствовала себя ни преданной, ни обманутой. Я вообще ничего не чувствовала, и это отчасти пугало меня. Оглядываясь назад, я начинала понимать, что совсем ничего не знаю о Сарии. Она ни разу не задерживалась возле меня надолго. Однако наши разговоры рано или поздно заканчивались Мэйв. Почему же она решила рассказать все именно сейчас? Что еще она знает и что еще она скрывает?
— Ты злишься? — спросила волчица осторожно.
— Мне следовало догадаться, — покачала я головой. — Ты жила во времена Мэйв и была приближена к ней. Как могло получиться, что ты не знала, как именно она умерла? Раз или два ты вскользь упоминала о предательстве ближайших соратников, но да… Я могла сложить эти факты воедино.
Я молчала, дракон буравил Сарию неодобрительным взглядом.
— Расскажи ей, как мы познакомились, — сказал он наконец.
— Мааррх, это не имеет отношения к делу! — вскинулась волчица.
— Тогда я, — пожал плечами дракон. — Я встретил Сарию на пятидесятом году жизни. Для драконов это небольшой срок, считай я был подростком. Я рассказал ей о своей мечте: встретить ведьму, для которой был рожден. Она спрашивала ненавязчиво, а я был рад с кем-нибудь об этом поговорить. В конце концов Сария выяснила, что я потомок Аксоота, а значит с огромной долей вероятности буду драконом для следующей Мэйв. Насколько ей было известно, Мэйв еще не появилась. Она знала прошлую рубиновую ведьму и то, что та никогда не берет себе новых имен, как ее сестры. Но мои рассказы укрепили ее во мнении, что им со стаей придется расширить области своих поисков, ведь у Рубина будет новое имя. Не хочешь продолжить?
Сария намеренно громко вздохнула. Вид у нее был печальный.
— Мы расширили поиски. И за восемьдесят лет до твоего появления в этом мире мы узнали, что правил бал некий Джахайн. Мы не знали, мужчина он или женщина, управляет ли он непосредственно королем или же выступает в одиночку. Мы промедлили тогда, когда были способны собрать наибольшее количество информации о нашем будущем враге. Однажды кто-то увидел меня на улицах города Харскал — в столице Западной Атарии, — и на меня открыли охоту. Джахайн знал, что я альфа стаи Священного Пламени. И что я была посланницей рубиновой ведьмы. Охотники Крови были везде. Они сожгли Лиррес’к, город, в котором я родилась и выросла когда-то. Они убивали моих волков. Мы ушли на несколько десятков лет в Священные Альковы, место нашей духовной силы, нашего духовного наследия.
Она перевела дыхание, смотря на меня из-под лба. Взгляд сиреневых глаз, очерченных золотистой радужкой, оставался холодным и неприступным.
— За десять лет до твоего появления мы почувствовали перемену.
