Йитирн отказался обустраивать лагерь на ночь, поэтому мы продолжили наш путь. Эльфийский маг держался в седле намного лучше, чем я. К середине поездки я отбила себе все, что могла, и корчилась от боли на каждой неровности, будь то выемка или крутой подъем. Кроме неудобств в дороге, ночь оказалась намного холоднее, чем мне представлялось. Даже теплый плащ не спасал: я стучала зубами. Я грела руки попеременно, но и это помогало слабо. Йитирн, казалось, не испытывал вообще каких бы то ни было неудобств. Он смотрел вперед и ни разу даже не зевнул, в то время как я едва не свернула себе челюсть.
Вдоль реки мы ехали несколько ужасно долгих часов. Уже наравне: я догнала дроу на одном особенно крутом повороте и с тех пор не отставала. Темные берега, укрытые сосновыми и еловыми деревьями, смотрели на меня враждебно и с угрозой. То и дело мерещились мне желтые глаза, огромные тени и силуэты, почудился и призрачный серебристый смех. Я чувствовала себя незащищенной, беззащитной, слабой. Йитирн же в себе был уверен.
Когда горизонт стал светлеть, эльфийский маг посмотрел наконец-то в мою сторону, прочистил горло и сказал:
— За тем поворотом стоит деревня Илучия. Перекусим в местной таверне, может, поспим немного. Устала?
Я помотала головой, не желая признаваться в слабостях. Но тут же передумала и покивала, чем рассмешила дроу. Он ухмыльнулся, в глазах его блеснул огонек одобрения. Он потрепал моего серого в яблоках коня по холке и бросил на меня неопределенный, но по-своему добрый взгляд.
За поворотом, следующим за изгибом реки, действительно расположилось несколько бревенчатых домов с крытыми верандами и пристройками. Река, до этого мирная и спокойно журчавшая меж камней, превращалась в этом месте в буйный поток, грохотала и разбрасывала ледяные брызги, отчего над водой полз молочный туман. Деревня расположилась в центре стремительного течения, благодаря которому крутилось старое мельничное колесо, издававшее протяжный, болезненный скрип. Над водой подскакивала рыба, чья серебряная чешуя отсвечивала в первых лучах солнца. Маленький мальчик лет пяти сидел на мокром валуне и рыбачил, ловко забрасывая богатый улов в плетеную корзину, стоявшую неподалеку.
Селяне с неодобрением смотрели, как мы с Йитирном продвигаемся по самой широкой улице их поселения. Какая-то девчонка в оборванной кофте и широкой юбке бросилась под ноги коней, но в последний момент извернулась и швырнула в меня камень. Он попал в ногу чалому коню, и тот заплясал, угрожая сбросить дроу. Йитирн замахнулся на ребенка, и девчонка, визжа от смеха, убежала. Ее отец провожал нас хмурым взглядом.
У постоялого двора мы остановились. Йитирн помог мне слезть, поскольку сама я с этой задачей никак не могла справиться. Позавтракали скромно и несколько часов провели на отсыревших и дурно пахнущих постелях. После чего собрались и выехали вновь на дорогу, уводившую нас в серебристую даль. Эльфийский маг молчал, и я первая осмелилась нарушить тишину.
— Тирийский язык… Почему он так называется?
— Ну, есть две теории, — охотно отозвался дроу. — Первых ведьм называли тириями, что тогда означало «посланницы». Или же потому что первую ведьму звали Тирия Холодная Душа. Есть свидетельства, согласно которым именно она создала язык магии. Привязала магию к словам, наделила слова магией.
— Тирия… она была Хранительницей Камня?
— Этого никто не знает, Ева. Когда в нашем мире появились первые ведьмы, историю не записывали. Ее творили. Но мне кажется, что хранительницы пришли намного позже тирий. Или тирии со временем наделили магией камни.
— И есть рубиновая, сапфировая, — кивнула я, — какие еще есть?
— Изумрудная и сапфировая относятся к Старшим, как и рубиновая. Я слышал, что во времена расцвета была турмалиновая и ониксовая. Но не поручусь, что они все еще существуют. Когда я родился, в живых оставались только три ведьмы: сапфировая Аиша Скорбящая Мать, янтарная и изумрудная, только вот как зовут их нынешние реинкарнации — не знаю. А может, они уже давным-давно мертвы.
— Сария говорила, что есть еще ведьмы, не связанные с камнями.
— Верно, — кивнул Йитирн. — Сразу после хранительниц стоят элементали. Когда рождается новая, старая умирает. И, насколько мне известно, они не связаны не только с камнями, но и с инкарнацией. От них тоже ничего уже давно не слышно. Когда пали Аурийские Шпили, я навестил Эгеддозаур. Молчание было мне ответом.
— Эг-гедо…заур? — переспросила я. — Прости, что это?
— А, — эльф махнул рукой, — место обитания огненного элементаля. Всего таких священных мест пять, несмотря на то, что самих элементалей четверо. История гласит, что тирии вдохнули жизнь в основополагающие элементы. В дикое и неприрученное пламя, в жестокую и коварную воду, в холодную и мрачную землю, в легкий и призрачный воздух. Они отдали элементалям часть своей силы, сделали их если не могущественными, то очень способными.
Йитирн невесело усмехнулся.
