Я наяву ощутила отсутствие направляющей длани ведьм. Неудивительно, что Сария и Накирин Световласая восприняли мое появление как нечто очень важное, хоть и потенциально опасное (реинкарнация Мэйв, все же). Мне закралась в голову мысль: а что, если я прибыла слишком поздно и уже ничего не исправить? И я по-прежнему оставалась в неведении насчет правильности поступков этого Джахайна. Вдруг этому миру вовсе не требовалось спасение? Вдруг это был естественный ход событий? Я знала только то, о чем мне говорили Йитирн и Мааррх. Что, если они просто перетягивали меня на свою сторону, потому что их расы умирали, а я — я могла вернуть им былое могущество? Ведь несмотря на то, что я оказалась реинкарнацией Мэйв Рубиновой, согласно легендам жестокой и кровожадной ведьмы, от меня никто не отказался. Йитирн поклялся служить, Мааррх считает, что я идеальное новое воплощение, не сохранившее памяти о прошлом. Сария одна выразила опасения, но даже она не возражала против меня. Эти мысли так настойчиво захватили мое внимание, что я перестала удивляться Верригану и притихла.
Тем временем двуколка миновала сверкающий и нарядный проспект и углубилась в узкие улочки и темные тупики. Мишура оказалась отброшена, и нашему взору предстали кособокие кирпичные дома, лишь изредка перемежавшиеся невысокими и мрачными особняками за чугунными оградами. Люди здесь не казались счастливыми, при нашем приближении спешно опускали глаза и лишь смотрели нам вслед с недоумением и опаской. Где-то надрывно лаяла собака, настоящая, живая, а не призрачная. Мычала корова и блеяла овца, запах стоял зловонный, тяжелый. От пышного и прекрасного Верригана не осталось и следа. Дракон и дроу обманывают меня? Что за бред!
Наконец двуколка остановилась перед длинным домом, стоявшим на самом отшибе возле восточной стены. Деревянное здание украшала крыша с загнутыми кверху краями, а на ней гордо возвышалась сложная скульптура. Она изображала женщину, держащую за крыло улетающего ворона; к ноге девы припал большой леопард, в гневном рычании приоткрылась его пасть.
— Какое странное место, — негромко шепнула я Йитирну. — Что означает эта статуя? У меня мурашки по коже от этого дома.
— Это та самая Тирия Холодная Душа. Она удерживает Аркаара за крыло, потому что Великий Ворон отказался служить ей и улетел, чтобы в Пустоте поддерживать баланс сил во всех созданных богами мирах. А леопард — это Ку’джаан, Дух Испытаний. Он знаменует собой испытания, с которыми Тирия столкнулась, когда Ворон улетел. Исходя из того, что в нашем мире все еще есть магия, Тирии удалось пройти все.
Йитирн минуту или две созерцал скульптуру, а затем вспомнил о чем-то и поднялся вверх по порожкам на веранду. Меня не покидало странное ощущение: чувство опасности и в то же время чувство защищенности. Эти два состояния боролись между собой, но я так и не поняла, стоит ли мне чего-то опасаться или все же нет.
— Здесь живет твой знакомый? — спросила я, пока мы ждали ответа у дверей.
— Почти, — уклончиво ответил дроу. — Это место называется merhalyn, что значит «прибежище». Многие маги находят здесь еду и постель, крышу над головой, какую-никакую защиту от ищеек Скверны. Мой друг, — Йитирн замялся, — живет здесь уже пару десятилетий. И, скорее всего, неплохо осведомлен о том, что происходит.
Я пожала плечами. Неужели только мне кажется это очевидным? Почему Йитирн не обратился к своему другу раньше? Или он скрывает что-то? Подозрения с новой силой охватили меня. Я заволновалась, не способная контролировать внезапную панику. К счастью, в этот момент дверь щелкнула.
Внутри было темно и пустынно. Стоило нам с Йитирном переступить порог, по залу прошла волна янтарной энергии, зажигающая маленькие светильники на стенах. Впереди нас стоял резной столик, а на нем — большая пузатая фарфоровая ваза с всевозможными цветами. По обе стороны на второй этаж поднималась полукругом лестница, ее ступени были устланы желтыми коврами, а наверху, на площадке, висела чья-то фигура.
Она взмахнула рукой и заговорила. Только вот ее голос был наполнен потусторонним звучанием, отчего эхо словно дублировало ее слова.
— Приветствую вас, маги, в merhalyn dea jirzah, — произнесла фигура.
Йитирн отвесил неглубокий поклон, а я осталась стоять, не осведомленная о положенном в таких случаях этикете.
— Веланна! — приветствовал фигуру Йитирн. — Мы не виделись столетие.
Темный эльф хотел добавить что-то еще, но на его лице постепенно проступало выражение священного ужаса. Потому что фигура мягко перелетела через балюстраду и устремилась к нам. Ее голос был потусторонним неспроста, ведь она сама не была человеком. Все ее тело было окутано серебристой дымкой и черным туманом, лишь намекая на то, что когда-то эта женщина была живой. В общем, она была оскверненным призраком. Ее ноги отсутствовали, а вместо них клубились завихрения молочного и иссиня-черного цвета. На удивление четким оказалось ее лицо: симметричное, с полными губами и раскосыми глазами, светившимися янтарным цветом, точно таким, какой была энергия ее заклинаний.
