— Я полагаю, что этот ритуал может помочь. Ближайший потомок Аксоота, если он уже проклюнулся из яйца, теоретически может хранить в своей памяти такую важную деталь, как камень своей ведьмы. По сути новый дракон не будет Аксоотом, но его память будет хранить в себе личность дракона Мэйв. Получив доступ к этим знаниям, мы сможем — я надеюсь — узнать все, что нам нужно, чтобы скрепить твою кровь с Рубином.
Я пожевала губами.
— То есть, о драконах ты все же знаешь, — признала я. — Иначе как бы ты знал обо всем, о чем только что мне рассказал?
— Я знаю о магических тайнах драконов, но не о драконах, Ева. — Йитирн устало прикрыл глаза, но я чувствовала, что он смотрит на меня из-под век. — Я не смогу рассказать тебе о том, что происходит внутри самого дракона. Только дракон обладает теми знаниями, которые ты пытаешься вытянуть из меня. Именно поэтому я не хотел, чтобы Мааррх… Чтобы мы уходили без него.
Я припомнила слова дракона.
— Он сам сказал, что не хочет во всем этом участвовать.
— Мааррх сознает, что ему придется участвовать.
Я пожала плечами.
— Мааррху уже лет двести, да? — Спросила я. — Значит, он проклюнулся не для меня, а для другой ведьмы, так?
— Скорее всего, — согласился Йитирн.
— Ты думаешь, он может быть потомком Аксоота? Ну, я имею в виду, он же золотой дракон. И дракон Мэйв тоже был золотым.
— Ты это знаешь… Откуда?
Я дала себе мысленный подзатыльник. О череде снов, посещавших меня вот уже полтора месяца, Йитирну я не рассказывала. Пожалуй, не только у него были причины скрывать свои знания. Я поджала губы, не зная, стоит ли доверять эту информацию дроу. То, что Йитирн был моим другом — ясно, но вспоминая о словах Сарии и Накирин, я вдруг задумалась. Может, это слишком личное? С другой стороны, выбора у меня было мало.
— Мне так кажется, — соврала я.
Йитирн едва улыбнулся. Врала я неубедительно, к тому же кроме Мэйв такой информацией владела только… Сария!
— Ладно, — вздохнула я. — Сария рассказала. Она знала его лично.
Дроу посмотрел на меня внимательным взглядом.
— Помнишь, я говорил, что Сарии есть что скрывать? Оборотни не могут жить столь длительный срок. Ломая свои кости для превращения, они истощают свой организм и умирают очень рано. Самый большой срок жизни для оборотня, если забыть о Сарии и ее стае, двадцать шесть лет. Волк, который прожил пятьсот с лишним лет? При учете того, как часто Сария превращается туда и обратно? Подумай сама, Ева.
Информация действительно выглядела сомнительной. Она рассказывала, что знала и Мэйв лично, не только ее дракона. И судя по тому, что она успела мне поведать, она действительно имела общие дела с той частью меня, о которой я совершенно ничего не помню. О Мэйв рассказывали ужасные вещи, и Сария только подтвердила это. Но что, если она просто придумала это? Подтвердила своими словами то, что мне уже было известно от дроу и дракона?
— Мне кажется, что она действительно знала и Мэйв, и Аксоота, — призналась я спустя несколько минут сосредоточенного молчания. — Она кое-что поведала мне. О Мэйв. И это совсем не то, что о ней говорят.
Йитирн вскинул глаза.
— Например, что Мэйв как никто другой защищала свои земли и при ней никогда не велось крупных войн и не было раздора, потому что ее гнева боялись. И что стая Сарии сопровождала Мэйв какое-то время.
Я пристально следила за реакцией Йитирна. Но темный эльф только кивнул.
— Мне об этом не известно. Но если Сария и впрямь жила во времена Мэйв, то она является очень ценным источником информации для нас… Для тебя.
— И как ты объяснишь ее долголетие? — Усмехнулась я.
— Понятия не имею, — пожал плечами Йитирн. — У меня готово лишь одно предположение, но его высказать можешь и ты.
— Что это — магия? Ее долголетие.
Дроу кивнул и вновь углубился в чтение. Я не хотела ему мешать, поэтому закуталась в одеяло и задремала. Проснулась я уже ближе к ночи, когда холод стал пробираться по полу пещеры и щипать за ноги. Йитирн спал. Его фолиант лежал возле него, раскрытый на одной из страниц. Магический огонек почти потух, но я сделала его поярче, повторяя один из уроков, преподанных Йитирном. Рубиновая энергия вспыхнула, холод отступил. Я накинула одеяло поверх плечей, уселась поудобнее и осторожно, стараясь не выдать своего присутствия, протянула руку за фолиантом.
Книга оказалась намного тяжелей рубинового гримуара. Я проглядела страницу снизу вверх: на ней были изображены какие-то схемы, а каждая деталь подписана убористым, корявым почерком. Столбцы текста делились одной простой линией, а важные моменты подчеркивались двойной. Строки казались мне слегка нечеткими, старыми и полустертыми. И все же я различила слова тирийского языка. Пользуясь уже полученными знаниями, я стала читать, но быстро поняла, что многие слова по-прежнему мне неведомы. Странно, ведь я умела вкладывать в эти слова волю. И понимала язык, на котором говорили Йитирн и Сария, но не могла прочесть книгу.
