Он видел Аракса везде — не только Алым Взглядом, но и обычным зрением, как Вечный. Каждый его "неуклюжий" жест был просчитан до миллиметра — падение, бросок, даже вдох, даже моргание. Он играл с физикой, с углами, со временем реакции противника, будто переписывал код реальности на лету, заставляя её изгибаться под свои правила.
Аракс истекал кровью. Десять мелких ран — не смертельных, но досадных, как укусы ос, — выводили его из себя. Его движения стали резче, злее, он больше не прятался в тенях — он рвал пространство перед собой, бросаясь в атаку с яростью загнанного зверя.
И тогда... Гилен "оступился".
Его нога наступила на первый же оброненный нож — тот самый, что он якобы случайно уронил в самом начале боя. Лезвие скользнуло в песке, и он "потерял" равновесие, рухнув вперёд. В последний момент, в падении, он швырнул вверх последний клинок — "наугад", отчаянно, будто слепой, метящий в темноту.
Аракс кинулся в финальный рывок. И наступил на нож. Тот самый. Тот, что лежал в песке с самого начала.
Лезвие вошло в ступню по самую рукоять. Он замер. Всего на миг. Ровно столько, чтобы метательный нож, летящий сверху, вошёл ему в макушку.
Тишина упала на арену, как тяжёлый бархатный плат, заглушив даже дыхание зрителей. Песок, ещё секунду назад взметавшийся под ногами бойцов, теперь оседал медленно, почти нехотя. Казалось, само время застыло, заворожённое этим мгновением — между последним ударом и первым звуком падающего тела.
А потом... Взрыв аплодисментов.
Толпа взревела, вскочив с мест, будто единый организм, опьянённый зрелищем. Крики, свист, топот — арена дрожала от их восторга.
Распорядитель онемел. Он стоял, широко раскрыв рот, не в силах вымолвить ни слова. Это было... невозможно. Нелепо. Невероятно.
А Гилен лежал на песке, "испуганно" зажмурившись, будто не понимая, как он ещё жив. Его одежда была изрезана, тело — в синяках и ссадинах, кровь сочилась из нескольких ран, но он дышал.
И если бы кто-то сейчас заглянул ему в лицо, то увидел бы...
Ухмылку. Тонкую, как лезвие.
Искрящуюся.
Живую.
Гилен вошел в зал отдыха, где запах крови и пота смешивался с ароматом ладана и дорогого вина. Воздух здесь был густым, почти осязаемым — терпкий медный привкус недавнего боя, солёная испарина уставших бойцов, а поверх, будто тонкая вуаль, дымок благовоний и бархатистая сладость выдержанного красного вина. Гилен провёл пальцем по краю пореза на щеке, размазывая запёкшуюся кровь, и огляделся. Он не стал использовать Кровавый Шов, это было бы подозрительно для этих смертных. Зал напоминал зверинец после схватки — одни зализывали раны, другие хвастались добычей, третьи просто лежали, глядя в потолок пустыми глазами.
Распорядитель подошел к Гилену. Его глаза — быстрые, как у грызуна, — скользнули по Гилену, оценивая, прикидывая, сколько ещё можно выжать из этого нелепого ублюдка, который то и дело выживает вопреки логике.
— С тобой хочет встретиться один… влиятельный господин, — пробормотал он, понижая голос так, будто делился запретной тайной.
Гилен хмыкнул, коротко и сухо, словно лопнувший пузырь. Но шагнул за ним, его сапоги мягко шлёпали по каменному полу, оставляя кровавые отпечатки.
Их провели в отдельную ложу, где за резным столом из черного дерева восседал старик с пронзительным взглядом.
Комната дышала роскошью. Высокие потолки, стрельчатые окна, затянутые шёлком цвета старого вина, мягкий свет алхимических светильников, мерцающих, как пойманные в стекло звёзды.
Старик сидел, положив ладони на ручки кресла, словно на трон. Его пальцы — длинные, узловатые, будто вырезанные из слоновой кости, — украшали перстни с фамильными печатями. Серебристые волосы, собранные в строгий узел, оттеняли бледность кожи, почти прозрачной на висках.
— Маркус, не так ли? — его голос был тихим, но не терпящим возражений, как шорох шёлкового шнура, обвивающего горло. — Я — лорд Элиас Валлискар, глава дома Валлискаров. Ваше выступление сегодня… впечатлило.
Гилен не поклонился. Не опустил взгляд. Он стоял, слегка склонив голову набок, будто разглядывал не человека, а любопытный артефакт — то ли драгоценный, то ли смертельно опасный.
Распорядитель, будто тень, исчез за дверью. Четверо телохранителей в доспехах с гербом Валлискаров — переплетённые змеи на червлёном фоне — замерли у стен, недвижимые, как каменные стражи.
Лорд Элиас усмехнулся, морщины у глаз углубились, словно трещины на старом портрете.
— О, как редко встречается такая… независимость. Я хотел бы познакомиться с вами ближе. Ваш стиль — не здешний, не правда ли?
Гилен окинул взглядом убранство — гобелены с охотничьими сценами, серебряные кубки, в которых отражалось пламя светильников, тяжёлые занавеси, глушащие любой звук с арены. Пожал плечами.
— Знакомиться — дело хорошее. Но если ты рассчитываешь на верного слугу, то ошибся адресом, — его голос звучал спокойно, но в нём читалась сталь, холодная и отточенная. У меня свои планы.
Лорд Элиас не выглядел оскорблённым. Напротив, его глаза — бледные, как лунный свет на лезвии, — вспыхнули любопытством.
